Понедельник 26 Август 2019

«Я не успел сделать сотен вещей. Дурак, конечно»

Юрий Шадрин — о секретах интервью, своих книгах и о… вселенской лени

 

Юрий Шадрин, известный приморский журналист, вот уже 15 лет редактор газеты «Вестник Тернея», недавно опубликовал свою новую книгу под названием «Моего знакомого съел тигр». Это и стало поводом для разговора, который касался не только писательского ремесла.

На официальных мероприятиях в адрес Шадрина непременно звучат такие слова: он внес весомый вклад в развитие приморской журналистики. Именно за это на первом Дальневосточном медиасаммите Юрий Васильевич был награжден премией «За верность профессии». (Помните, кроме грамоты ему достался еще один подарок — квадроцикл?) Журналистов в интервью Юрий Васильевич пытается убедить, что он человек малоинтересный. Искренне недоумевает, когда его называют то «маяком приморской журналистики», то «Дон Кихотом приморской журналистики». В начале нашей беседы он тоже сразу предупредил: я не находчив в разговоре. Но кто ж ему поверит?

— Юрий Васильевич, вы сейчас в качестве интервьюируемого, хотя сами сотни раз беседовали с самыми разными людьми. Как строили диалог?

— Я мыслю со скоростью пера, заранее вопросы особо не придумываю. Тем не менее, когда в интервью вливаешься, странным образом ты, не прилагая особых усилий, с академиком говоришь как академик, с трактористом — как тракторист, с директором — как директор, хотя ты не бум-бум в производстве. Откуда это берется, я не знаю. Даже сейчас не знаю. Но планка, когда ты оказываешься на одном уровне с интервьюируемым, устанавливается быстро. Поэтому ты ни с того ни с сего становишься умнее или начинаешь оглупляться. Культивировать в себе это сложно. А знаете, как я обычно начинаю интервью? Я прошу собеседника говорить со мной, как с девятиклассником.

— Откуда любовь к журналистике? Где корни?

— Не знаю, может, тебе лучше об этом не писать. Но я помню, как в 13-летнем возрасте я выкинул книги, которые написал в три года. Мне кажется, как только я родился, уже умел читать и писать. Мой сын Ванька, которому сейчас 14 лет, уже в год и десять месяцев знал все буквы и цифры. В нашей семье это, видимо, врожденное — любовь к русскому языку. Обвиняйте меня в нескромности, но на кафедре русского языка, где я учился, меня называли легендой. Когда при поступлении писал диктант, жутко волновался. Боялся, что я все-таки случайный человек в профессии. А потом оказалось, что мои товарищи, которых в итоге тоже приняли на курс, делали по 50–80 ошибок в тексте. А у меня не было ни одной.

— Вы 30 лет прожили во Владивостоке, заработали авторитет высококлассного журналиста. Почему перебрались в Терней? Понятно, это ваша родина, но всё же. Обычно у людей наблюдается другой процесс: из глубинки уезжают в большие города.

— Знаете, все годы, что я жил во Владивостоке, чувствовал, что здесь что-то не мое, мне здесь неуютно. Из моего дома открывался прекрасный вид на Амурский залив, но я так и не смог к нему привыкнуть. А в Терней вернулся очень легко, даже не заметил, что я теперь не городской житель.

— Знаю, вы не любите, когда вам поют дифирамбы. Я не буду их петь. Но вы пишете с очень тонким чувством юмора, ваш стиль узнаваем. Откуда это? Или тоже ответа нет?

— Почему? Есть. Меня всегда привлекала юмористическая литература. Уже в 13 лет моими кумирами были Ильф и Петров. Нравился журнал «Крокодил», но не весь, отдельные авторы. Потом сам стал пробовать писать юморески. Пару раз мои рассказы публиковали в «Литературке», в разделе «Двенадцать стульев». А это, надо сказать, была культовая колонка.

— Заговорили о любимых книгах, тянет задать классический вопрос: какие бы три книги вы взяли с собой на необитаемый остров?

— Когда-то я по этому поводу позволил себе поизгаляться. Раньше модно было рассуждать на тему: что бы взял почитать в космос. Сегодня всё проще — на флешку можно закачать сколько угодно чтива.

— Но на необитаемый остров с флешкой нельзя…

— Тогда выбрать очень сложно. Я считаю библейского масштаба книгу Гюго «Отверженные». Она невероятная, в ней есть всё. В «Войне и мире» я больше всего люблю третий и четвертый тома. Я готов их читать с любого места в любое время. «Анну Каренину» я бы назвал образцом психологического романа. Вот так надо писать. Автор до молекул видит своих героев и может их раскрыть.

— Еще вопрос из разряда абстрактных. Наверняка в вашу газету обращаются читатели, которые считают, что их проблемы может разрешить только Путин. А если бы у вас была возможность попасть на аудиенцию к Путину, о чем бы вы с ним говорили? Какие проблемы решили обсудить в первую очередь?

— Думаю, стал бы говорить о том, что мне ближе. За весь Дальний Восток, честно, переживать не буду. Вот взять нашу Максимовку. Это, пожалуй, самое экологически чистое место в Приморском крае. Хотя еще Самаргу такой считают, которую еще в 70-х годах выбрали космонавты для отдыха. Максимовка идеально создана для развития животноводства, там хорошая кормовая база, идеальные травы. Но проблема в том, что мясо некуда вывозить. По земле расстояния огромные, морское сообщение загублено. Можно произвести сколько угодно мяса, а толку.

— Переместимся к вашим книгам. Недавно вышла в свет ваша последняя «Моего приятеля съел тигр». Вы говорили, что в продаже ее не будет. Почему?

— Понимаете, я абсолютно неделовой человек и крайне ленивый. Ну не умею я себя «проталкивать». Мои друзья, Андрей Островский и Василий Авченко, предлагают устроить презентацию моей книги во Владивостоке. Не знаю, может, и соглашусь.

Шадрин. Цитаты из книги «Моего знакомого съел тигр»

«Очередная книжка у меня всегда рождается как-то неожиданно — без долгих подступов к ней, без бессонных ночей над листом бумаги (позволю себе так назвать клавиатуру), без грандиозных планов и героических свершений. Я никогда не беременею книгой, не вынашиваю ее какой-то положенный срок, просто хожу без вдохновения и потенции — а потом без криков и потуг, без помощи акушеров и акушерок беру и рожаю».

«Надо сказать, последние десятилетия я жил очень медленно, расточая время так щедро, как не всегда позволяешь себе это даже в молодости. Я делал то, что хотел, ленился столько, сколько мне нравилось, и даже больше. Я не успел сделать сотен вещей, просто отдыхал. Дурак, конечно. Но что поделаешь».

«Единственное дело, которым я занимался с должной ответственностью, привычно и с любовью, — это работа в районной газете, куда меня, заметив вовремя вселенскую лень, взяли редактором. Я всегда считал и считаю, что независимо от ранга и тиража газеты читатель должен получать продукт самого высокого качества. Наверное, поэтому и прослыл среди знакомых (а еще более — среди незнакомцев) человеком трудолюбивым. Но это полная чепуха, просто сумму сделанного мной за 70 лет иной тридцатилетний человек проецирует именно на свои тридцать и горестно вздыхает: а я вот, дескать, не успел, не сумел. Естественно, ведь если у нас обоих отбросить первое десятилетие жизни, то я прожил втрое больше».

«С собой прежними мы общаемся постоянно. В конце концов, это и есть то, что называется жизненным опытом. Обращаясь к былым ошибкам, мы иногда не делаем новых. Любое сегодняшнее знание — это продукт вчерашнего ученья. И так далее. Иными словами, сегодняшнее «я» — сумма всех предыдущих наших «я»».

Марина СМИРНОВА.

Фото автора и из архива Шадрина.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)