Четверг 23 Ноябрь 2017

До единого

Исполнилось 80 лет депортации корейцев с Дальнего Востока

 

В 1937 году маховик репрессий, затронувших миллионы советских семей и целые народы, достиг апогея. Одними из тотально репрессированных стали российские корейцы. Как возможные пособники Японии, враждебно настроенной по отношению к СССР, все корейцы были насильно переселены с Дальнего Востока в Среднюю Азию.

 

Корейцы в Приморье

Первоначальным местом поселения корейцев в Приморье стал Посьетский участок Приморской области, где в 1864 году было основано первое корейское селение Тизинхе, сообщает издание «Народы Приморского края. Иллюстрированный историко-этнографический справочник. Специальный выпуск. Приморье: народы, религии, общество». В 1884 году насчитывалось 18 корейских селений, в 1910-м — 104. Корейцы проживали в городах Владивосток и Никольск-Уссурийский.

В конце 1920-х годов на территории Посьетской и Барабашевской волостей Приморского края был образован Посьетский корейский национальный район, в котором проживала почти одна седьмая часть корейского населения края. К 1929 году в Дальневосточном крае было создано 160 корейских сельсоветов. В 1931–32 учебном году в Дальневосточном крае работало 380 корейских школ, учащихся насчитывалось 33,6 тысячи человек. В 1924 году в Никольске-Уссурийском открылся первый Корейский педагогический техникум, в 1930-м — техникум в Посьетском районе на 280 учащихся. В 1931 году во Владивостоке был создан Корейский педагогический институт, в котором обучались 780 студентов. В 1932 году в Дальневосточном крае на корейском языке издавалось шесть журналов и семь газет. По оценке издания «Народы Приморского края…», перед депортацией численность корейцев на Дальнем Востоке составляла от 120 до 182 тысяч. А, как свидетельствуют карты Приморского края конца XIX — начала XX века, территории, заселенные корейцами, занимали обширные площади нынешних Хасанского, Уссурийского и ряда других районов Южного и Центрального Приморья.

 

Предтеча

Известно, что тотальная депортация была проведена в 1937 году. Но еще в 1928 году в Совете Народных Комиссаров прорабатывалась идея о целесообразности переселения корейцев Владивостокского округа в Хабаровский округ. О чем говорят правительственные документы, размещенные на сайте Фонда Александра Н. Яковлева.

В соответствии с Постановлением СНК СССР от 20 марта 1928 года комиссии под председательством т. Милютина было поручено рассмотреть вопрос о переселении корейцев из Владивостокского округа и наиболее угрожаемых в стратегическом отношении пунктов Приморья в Хабаровский округ. А их земли отдавать для переселенцев из аграрно-перенаселенных районов СССР. Первые мероприятия по переселению предлагалось провести уже весной и летом 1928 года.

Отдельным пунктом признавалось необходимым воспретить земельным органам Дальневосточного края совершать сделки на сдачу корейцам земель Приморья южнее 48 параллели (широта п. Переяславка Хабаровского края).

 

Первая волна депортации

Решение о переселении в глубь Дальневосточного края стало лишь предтечей тотальной депортации. 21 августа 1937 года за подписью секретаря ЦК ВКП(б) И. Сталина и председателя СНК СССР В. Молотова было принято постановление СНК СССР и Центрального Комитета ВКП(б) «О выселении корейского населения пограничных районов Дальневосточного края».

Дальневосточному крайкому ВКП(б), крайисполкому и УНКВД Дальневосточного края предлагалось выселить всё корейское население пограничных районов Дальневосточного края и переселить в Южно-Казахстанскую область, в районы Аральского моря и Балхаша и Узбекскую ССР.

Мероприятия, проводимые в целях пресечения проникновения японского шпионажа в Дальневосточный край, необходимо было начать немедленно и закончить к 1 января 1938 года.

Казахская и Узбекская ССР, куда выдворялись корейцы, находились в тысячах километрах от Японии и даже от Маньчжурии. Но в руководстве СССР, видимо, серьезно опасались, что японцы будут и там тянуть свои шпионские щупальца через корейское население.

24 августа нарком НКВД СССР Н. И. Ежов сообщал в шифрограмме наркому НКВД Казахстана Л. Б. Залину и наркому НКВД Узбекистана Н. А. Загвоздину о необходимости пересмотреть и усилить агентуру, учитывая возможные попытки японцев найти связи с корейцами в новых районах их расселения через страны Ближнего Востока.

Переселяемым разрешалось брать с собой имущество, включая сельхозинвентарь и орудия лова. А то, что увезти было невозможно —  неубранные посевы, недвижимое имущество, домашнюю птицу и скотину, — государство возмещало им по балансовой или фактической стоимости. Либо та же скотина возмещалась натурой на местах переселения. На производство расчетов с переселяемыми корейцами из резервного фонда Совнаркома Союза ССР Далькрайисполкому было переведено авансом 12 миллионов рублей. Указывалось не чинить препятствий к выезду при желании за границу, допуская упрощенный порядок перехода границы. В освобождаемых помещениях корейцев предлагалось разместить пограничников.

Со всеми переселяемыми корейцами — служащими и рабочими учреждений и предприятий — производился на месте расчет с выплатой двухнедельного выходного пособия. Государство брало на себя обязательства по оплате расходов по перевозке этой категории граждан и их семей. Данным переселяемым выплачивались суточные по 5 рублей на члена семьи.

11 сентября СНК СССР постановил ассигновать на переселение корейцев из Дальневосточного края за счет резервного фонда СНК СССР 62,8 млн рублей. Из них 10 миллионов были выданы авансом Дальневосточному крайисполкому сверх уже переведенных 12 млн рублей и по 7,5 млн рублей — СНК Казахской и Узбекской ССР.

 

Вторая волна

28 сентября за подписью В. Молотова и управляющего делами СНК СССР Н. Петруничева вышло еще одно постановление СНК СССР, в котором говорилось о выселении из Дальневосточного края всех оставшихся корейцев. Мероприятия планировалось провести с 1 по 25 октября на тех же условиях, что была депортирована первая волна переселенцев. Корейцы вывозились на территорию Казахской ССР (в пределах Актюбинской, Западно-Казахстанской, Карагандинской, Южно-Казахстанской областей и Гурьевского округа) — 12 тысяч хозяйств и на территорию Узбекской ССР (севернее железной дороги) — 9 тысяч хозяйств. На переселение государством выделялось 126 млн рублей.

 

Депортирован и репрессирован

Одними из подвергшихся насильственному переселению стали супруги Ха Ольга и Ким Ен-Себ. Ольга родилась в 1916 году в корейской семье, переселившейся в Приморье еще до Русско-японской войны 1904–1905 годов, ее отец служил в русской армии. Ким Ен-Себ, родившийся в Северной Корее, 16-летним пареньком в 1920 году перебрался с тремя друзьями в Россию в поисках лучшей доли. Работал чернорабочим в Посьете, в 1934 году окончил Владивостокский педагогический рабочий факультет Дальневосточного педагогического института. Преподавал в деревне Таудими, на территории нынешнего Партизанского района. Занимался переводами, работал над созданием русско-корейского словаря. Здесь он познакомился и в 1937 году сыграл свадьбу с Ольгой, а спустя несколько месяцев их в числе других корейцев вывезли во Владивосток и товарным поездом отправили в Узбекистан. В Среднюю Азию депортированные ехали месяц.

— Мой отец был даже рад оказаться в Узбекистане, — рассказывает родившийся уже в Средней Азии, а ныне житель Уссурийска, сын Ким Ен-Себа — Ким Хон-Гер, — он знал, что там теплее и более благоприятные условия для ведения сельского хозяйства.

Но воспользоваться прелестями местной природы Ким Ен-Себу не позволили. В начале 1938 года на него донесли в НКВД, что 18 лет назад он перебрался в Россию из Кореи. И посадили на 10 лет с формулировкой «нелегально перешел границу СССР из японской Кореи с контрреволюционными целями шпионского характера».

В том же 1938 году у супругов Ким родилась дочь Роза, которую Ольге пришлось воспитывать одной. До весны 1938 года все корейцы жили в семьях у местных жителей, а потом в 18 километрах от Ташкента, где им выделили территорию для места жительства, начали рыть землянки. Еще через два года Ольга, благодаря помогавшим ей родственникам, смогла построить небольшой домик из саманных кирпичей. Ким Ен-Себ вернулся домой в 1948 году, в 1949 и 1951 году у супругов родились дочка Ким Бок-Сун и сын Ким Хон-Гер. В 1953 году глава семейства умер, в 2011 году посмертно реабилитирован. Его младший сын Ким Хон-Гер работал в Узбекистане главным землеустроительным ирригатором в колхозе им. Димитрова, а в 1994 году переехал на родину предков — в Приморье.

 

Угроза хозяйственному освоению

29 октября 1937 года нарком внутренних дел Н. Ежов докладывал И. Сталину и В. Молотову о завершении выселения корейцев из Дальневосточного края и о мерах по размещению и обустройству переселенцев:«25 октября 1937 г. выселение корейцев из ДВК закончено. Всего выселено корейцев 124 эшелона в составе — 36 442 семьи, 171 781 человек. Осталось на ДВК (Камчатка, Охотск, спецпереселенцы) всего до 700 человек, которые будут вывезены сборным эшелоном к 1 ноября с. г.

Состояние работ в КССР и УзССР по размещению и хозяйственному освоению переселенцев явно неудовлетворительное и угро[…] (так в документе. — Авт.) последние партии переселенцев поставить в весьма тяжелое положение» (взято из «Белой книги о депортации корейского населения России в 30–40-х годах»).

Неудовлетворительным и угрожающим (видимо, это имел в виду Н. Ежов) положение корейцев виделось не только наркому внутренних дел. Как указывал в начале декабря В. Молотов в проекте письма СНК СССР в СНК Узбекской ССР «СНК СССР имеет сведения, что хозяйственное освоение корейских переселенцев в Узбекистане происходит безобразно. Отпущенные средства и материалы расходуются беспланово, нужды и претензии переселенцев не учитываются».

О тяжелом положении переселенцев-корейцев в Узбекистане 14 декабря в телефонограмме на имя заместителя наркома НКВД СССР В. В. Чернышева заявлял нарком НКВД УзССР Д. З. Апресян. Он прямо обвинял руководство Народного комиссариата земледелия в лице Алиева в проявлении организационной оперативной неспособности, сопровождающейся преступной беспечностью в отношении решений правительства по хозяйственному устройству корейцев, что неудовлетворительным образом влияет на настроение переселенцев. «Прошу вмешательства ЦК, СНК Союза, — сообщал он, — особых указаний Узбекистану, в противном случае угроза хозяйственному освоению корейцев для1938 г. будет неизбежная».

В 1939 году, по данным Всесоюзной переписи населения, на Дальнем Востоке не было ни одного корейца. В Приморье они стали возвращаться в 1954 году. В 2010 году численность приморских корейцев составляла 18,8 тысячи человек.

Роман ВИНОКУРОВ.

На фото — Ким Ен-Себ (второй слева в верхнем ряду) — выпускник Владивостокского педрабфака; фото предоставил Ким Хон-Гер.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

1 Комментарий (ев)

  1. Замечательная статья.Это история,требующая внимания и изучения.Заглянув еще глубже в прошлое,узнаешь,что корейцы когурёсцы с племенами мохэ жили на территории современного Уссурийского округа с 7-го века!Но тем не менее корейцы не признаны официально коренным народом Приморского края.Не по ошибке,а намеренно этот факт утаивается.Нельзя целую народность вычеркивать из истории края!Это есть ложь по политическим мотивам.И об этом необходимо писать в СМИ.