Вторник 26 Сентябрь 2017

Спекуляция на добре

Пока Дальзаводская больница ждет внимания губернатора, активизировались мошенники

 

 

В редакцию ДВВ обратилась молодая семья, обеспокоенная тем, что в центре Владивостока ведется сбор средств в пользу отделения сестринского ухода Дальзаводской больницы. А вдруг это аферисты? Этот сигнал послужил поводом для встречи с Данилой Яровенко, главным врачом КГБУЗ № 4, который посетовал на плачевное состояние своего медучреждения, но выразил уверенность, что губернатор Приморья когда-нибудь всё же обратит внимание на больницу.

 

Сразу успокою наших читателей: в данном случае все деньги действительно пошли на покупку бытовой техники для отделения сестринского ухода, который в народе называют хосписом. Дар уже преподнесен больнице. Более того, пожертвования планируется собирать активистами до конца сентября. Откуда эта активность — отдельная тема. С Данилой Яровенко мы говорили о другом: есть ли реальная помощь больнице от благотворителей.

— В последнее время столько разговоров вокруг отделения сестринского ухода, но по большому счету всё это впустую. Регулярно в отделении появляются какие-то люди, которые правдами и неправдами начинают добиваться, например, ремонта здания. Даже работников телевидения с собой приводят. Но кабинет главврача они обходят. С другой стороны, если муссировать тему отделения сестринского ухода, деньги из бюджета на ремонт хосписа мы получим. Не в этом году, так в следующем. Губернатор, наконец, должен обратить на нас внимание. Но поверьте, для Дальзаводской больницы — это не самая кричащая тема. Есть более важные моменты. Отвратительно работают лифты, в главном корпусе течет крыша, фасад не просто некрасивый, он в аварийном состоянии. В каждый дождь стены промокают, потом влага скапливается в помещениях, отсюда грибок, плесень. И любой косметический ремонт превращается в выбрасывание денег на ветер. Фасад должен быть вентилируемым. Когда несколько лет назад по программе модернизации учреждений здравоохранения нам выделили деньги на ремонт, мы не могли делать ничего, кроме как в лечебных отделениях, их у нас шесть. Аргумент — не положено по условиям программы.

По поводу отделения сестринского ухода еще могу сказать, что в 2010 году, когда я пришел работать в эту больницу, там был настоящий развал.

— Еще хуже, чем сейчас?

— Намного. Там фактически не было пола — набор проваленных, сгнивших досок, едва прикрытых старым линолеумом. Здание очень старое, сороковых годов прошлого века, проектом подвала не предусмотрено, и прямо под полом проходят огромные трубы теплотрассы. Тогда, семь лет назад, пол приподняли, отремонтировали. Но через два года от ремонта не осталось и следа. Главное — надо было избавиться от коммуникационных труб, а это очень дорогие работы. Судя по переписке многих предыдущих главврачей с чиновниками, проблема многолетняя. Сейчас пол ремонтируется силами сотрудников подрядных организаций, которые работают на территории больницы и которые периодически оказывают безвозмездную помощь. Пребывание фирм согласовано с собственником — администрацией края. Но люди желают помочь из партнерских соображений.

— А есть желающие, так скажем, со стороны, которые приходят с предложением помочь деньгами?

— Самое интересное, таких доброхотов полно. Но дальше разговоров дело не идет.

— Почему?

— А я откуда знаю. Может, это пиар. Причем каких только необычных проектов не предлагалось. То некий Фонд поддержки хосписов хочет отремонтировать всё отделение сестринского ухода и сделать из него отделение паллиативной помощи, то есть для людей с неизлечимыми диагнозами.

— С одной стороны, неплохая мысль.

— Да, но когда начинаем вдаваться в детали, оказывается, люди намерены отремонтировать только одну палату и сделать ее платной. Говорят, под эту палату мы пролицензируем определенную деятельность и тогда начнем действовать. А я не хочу, чтобы в Дальзаводской больнице было, как в ситкоме «Наша Раша». Половина отделения — чудовищная, без ремонта — это для бедных, и полная противоположность — для богатых. Хотите помочь — делайте в полном объеме, а не частями, преследуя свои выгоды. Я готов предоставить все сметы, которые мы проверяем в центре ценообразования. Я готов отчитаться за каждый этап работы, пустить вас на объект, чтобы вы лично вели контроль.

— Я так понимаю, что сейчас благотворительность отделению сестринского ухода оказывается, так сказать, малыми дозами…

— Да, чаще всего люди, родственники которых здесь лежали, хотят отблагодарить персонал, приносят продукты, памперсы. Случая, чтобы отделению перечисляли «живые» деньги, я припомнить не могу, потому что этого не было. Зато могу в качестве примера привести случай, о котором рассказал мне мой товарищ-бизнесмен. Его подчиненные воровали у него деньги и переводили их в какой-то благотворительный фонд, призванный помочь именно нашему отделению сестринского ухода. Сейчас «благодетелями» занимаются правоохранительные органы.

— Интересно ваше мнение по такому вопросу: почему в последнее время развелось огромное количество жаждущих помочь ближнему, только давайте переводите им на счет деньги. И почему люди охотно жертвуют средства, хотя нет никаких гарантий, что они дойдут до адресата?

— Всё дело в самих людях, видимо, у них на это есть свои причины, может, пытаются подсознательно снять какой-то груз с души. Но спекуляция на людской доброте не имеет никакого отношения к благотворительности. Так же, как в большинстве случаев, благим делом не является подать денежку нищему у перехода. Лично я несколько раз сталкивался с такими примерами. В центре Владивостока стоит женщина, собирает деньги на якобы срочную операцию. Я стал расспрашивать о диагнозе, сказал, что могу поспособствовать устройству в лечебное учреждение. Женщина начала нести откровенную чепуху, которую я как врач мгновенно распознал. В другой раз убитый горем отец собирал деньги на лечение дочери, получившей серьезные ожоги. Я по специальности реаниматолог, определенное время проработал в нашем ожоговом центре. Мужчина уверял, что девочка лежала именно там. Назвал время пребывания в стационаре и фамилию ребенка. Такого пациента в центре не было.

— Обычному человеку трудно определить, кто перед тобой — человек, действительно стоящий на грани отчаяния, или «профессиональный» попрошайка. Но стремление помочь ближнему — это же хорошо.

— Да, у нас есть важный ресурс — желание людей помочь, но его надо «поместить» в определенные рамки.

— Какие? Это должны быть законы, принятые на федеральном уровне?

— На мой взгляд, спонсорские деньги лучше всего «сработают», если ими будет распоряжаться непосредственно администрация того или иного учреждения целевым способом под «присмотром» со стороны жертвователей. Но здесь надо сначала поменять психологию. Есть стойкое мнение, что все проблемы в медицине от управленцев. Главврач — он же главвраг. Все хорошие — санитарки, они пчелки, лечащие врачи — труженики, а руководитель больницы — главный коррупционер.

— Каким образом можно переломить ситуацию? Мне кажется, это из разряда «миссия невыполнима».

— Искоренить устойчивую точку зрения действительно сложно. Лично я, когда вижу в человеке хотя бы зачатки того, что он желает оказать благотворительную помощь, предлагаю тотальный контроль с его стороны за расходованием средств. Отчитаюсь за каждую копейку. В Москве такая система четко отлажена в фондах помощи, которые создают люди известные, с репутацией, которым есть что терять — имя. И эти организации лучше знают, кому именно требуется помощь в первую очередь.

— Вы говорите о фондах Константина Хабенского, Чулпан Хаматовой?

— Да. Если давать деньги куда-то высоко, от этого тоже толку будет немного. Никаких надстроек, административных контролей системе не нужно. Приведу пример. Благополучное выздоровление пациента возможно при одном условии — его устраивает врач. Есть такая простая структура: больной-врач, и никакие администраторы, люди, пишущие законы, здесь не нужны. Так же и в благотворительности: чем проще схема, чем меньше в ней участников, тем эффективнее она будет работать. Если есть контакт и понимание между тем, кто жертвует средства, и тем, кто их принимает, всё будет хорошо. Важно, чтобы система была саморегулируемой, самовоспроизводящей, то есть среда должна создавать условия и правила.

— Еще вопрос. Сегодня чуть ли не каждый телевизионный канал, печатное СМИ обязательно ведут рубрику, условно говоря, «Помоги ребёнку». Это тоже стало неким трендом. Вы перечислите деньги умирающей малышке, которой срочно нужна операция, к примеру, в Германии?

— Скорее всего, нет. Повторюсь, я стараюсь помогать не деньгами, а делами, используя систему здравоохранения.

Марина СМИРНОВА.

Фото автора.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

0 Комментарий (ев)