Пятница 25 Май 2018

Мы воспитали монстра?

Как не допустить трагедий, подобных пермской, во Владивостоке

 

В последние годы муссируется понятие «подростковая агрессия». Поводов для этого достаточно. Возьмем последние шокирующие события на Сахалине, в Перми и Улан-Удэ. Школьники с ножами и топорами нападают на взрослых и детей. Многие специалисты винят в первую очередь интернет, ТВ, чрезмерное увлечение компьютерными играми. Говорят: «Мы воспитали монстра». Но только ли в этом причина детской жестокости?

На эти и другие вопросы корреспондент ДВВ попросил ответить Ларису Дробот, заведующую отделением медико-социальной помощи КГБУЗ «Владивостокский клинико-диагностический центр», а также медицинских психологов центра Наталью Бисекенову, Константина Ветцеля, Наталью Колесник, Евгения Комова, Валерия Мешкова, Марину Хекало и специалистов по социальной работе Ксению Воронцову, Марину Хижную.
Константин Ветцель:

— О зле интернета говорят более 20 лет. Но, согласно некоторым исследованиям, самое большое зло в себе таят вовсе не кровавые компьютерные игры, а веб-серфинг. То есть состояние, когда человек пошел бродить по глубинам интернета и выбрался из них через несколько часов, даже не понимая, куда пропало время. Всё остальное несколько из другой области. До компьютеров во всех грехах обвиняли телевидение (у детей будут болеть глаза, фильмы жестокие), до этого книги (там тоже насилия немерено). До этого людей сжигали на кострах за то, что они говорили, что Земля круглая. Трагедии, подобные тем, что случились в Перми и Улан-Удэ, происходили всегда, задолго до появления интернета и телевидения, и происходят сейчас по всему миру.

Многочисленные исследования показывают, что компьютерная игра, даже самая кровавая, не вызовет у человека агрессии, если зерно жестокости не было заложено заранее. Максимум, что случится, она вызовет тревогу, человек больше будет бояться.

Валерий Мешков:

— Хочу поддержать коллегу. По многим данным, во время появления компьютерных игр наблюдался спад уровня агрессии среди населения, снижение количества преступлений. Нельзя сказать, что это напрямую связано с появлением игр, но для многих людей они стали своеобразным способом справиться с агрессией. Произошла некая сублимация.

Лариса Дробот:

— Важно подчеркнуть, что дети — это не какой-то отдельный элемент. Всё зависит от того, в каком обществе они воспитываются. Когда к нам в центр приходят родители четырехлетнего или тринадцатилетнего ребенка и заявляют: он себя как-то не так ведет, сделайте что-нибудь, это говорит, прежде всего, о взрослой инфантильности. То есть родители не могут брать на себя ответственность за то, что происходит в семье и непосредственно с их детьми. Если мы хотим решить задачу по проблеме подростковой агрессивности, важно обратить внимание на семью.

— Сегодня во Владивостоке и родители, и школьники встревожены последними сообщениями о подростковых расправах. У моей знакомой дочь просто боялась идти в школу. Какие слова и кто должен найти для ребенка, чтоб его успокоить?

Марина Хекало:

— Всем нам важно понять, что произошло в Улан-Удэ. Случай примечателен тем, что там шла хорошая подготовка подростка перед тем, как совершить акт в школе, ему помогали «соратники». Главный вопрос: что двигало агрессором? Можно предположить, что подросток сам находится под внутренним ощущением невероятной угрозы. Чтобы дойти до такой крайности, нужно самому испытать ужасное насилие над собой. Если мы поймем, что привело его к такому состоянию, мы здесь во Владивостоке сможем применить превентивные меры. Может, стоит организовать онлайн-конференцию между нашими городами и обсудить то, что произошло, оказать участие, содействие.

Улан-Удэ далеко, но здесь во Владивостоке некоторые дети испытывают страх такой интенсивности, что не решаются идти в школу. В их ситуации подобные случаи возможны, но такого не происходит. Вопрос: почему?

— Есть устойчивое мнение, что у жителей Приморского края, в том числе у детей, особенный менталитет. Может, мы добрее?

— Нет (дружный ответ психологов. — От ред.).

Лариса Дробот:

— У приморцев действительно несколько другой темперамент, и это напрямую связано с нашей историей.

Наталья Колесник:

— Хочу вернуться к ситуации, когда приморские дети боятся идти в школу после вышеназванных событий. Некоторые родители тревожатся, внутри себя впадают в панику, и создается фантазия, что они не смогут справиться с подобными проблемами. Эти переживания передаются детям. Взрослым обязательно надо понимать, что у них есть ресурсы, позволяющие преодолевать разные жизненные неурядицы. Одна из задач воспитания ребенка — показать ему: ты имеешь право на разные эмоции, но я смогу тебя научить справляться с ними, ты можешь мне доверять, мы вместе.

Наталья Бисекенова:

— Еще о причинах возникновения подростковой агрессии. Здесь надо отметить, что во многих семьях дети сталкиваются с эмоциональными трудностями, связанными с табу на выражение негативных чувств. Есть исследования, которые показывают, что люди, проявляющие агрессию, на самом деле очень терпеливые. Изначально в каждом человеке заложено проявление различных эмоций, в том числе «плохих»: укусить, стукнуть. В ответ маленький ребенок слышит одно: нельзя, прекрати, замолчи. Тогда малыш прячет свои чувства и переживания, он маленький, и ему сложно отстоять свое право на реализацию эмоций. Ребенок взрослеет, проблемы тоже растут. Агрессия говорит об одном: в привычном поведении ребенка произошли какие-то изменения. У агрессивного поведения всегда есть функция и смысл. Не надо рассматривать ситуацию с применением категорий «плохо-хорошо», важно понять, почему это случилось. Резюмируя, скажу, что не надо бояться негативных чувств. Агрессию необходимо проигрывать в социально приемлемых формах. Прозвучит банально: надо просто говорить с ребенком, пусть он расскажет о своих чувствах.

Валерий Мешков:

— Для меня один из самых настораживающих моментов, это когда родители запрещают ребенку определенные действия (дергать за косичку, бить), а сами используют подобные способы в качестве наказания, воздействия (ремень, угол). То есть декларируется одно, а демонстрируется совершенно другое. Эта установка уже может приводить к некоему хаосу в голове ребенка, возникновению чувства несправедливости.

— Не раз звучала фраза: родители должны откровенно и много говорить со своими детьми. Но далеко не каждый родитель имеет психологическое образование. Как ему справиться с этой задачей?

— Можно прийти в наш центр. Наши специалисты занимаются и тем, что обучают родителей. Делается это на бесплатной основе.

— Как понять, что звонок прозвенел и пора обращаться к специалистам?

Евгения Комова:

— Лично меня радует, когда родители идут к нам при малейших подозрениях на отклонения в поведении ребенка. Приходит много семей с трехлетними детьми, для того чтобы проконсультироваться, как правильно себя вести. Идет запрос на психологическое просвещение, формирование подходящих родительских навыков. Для того чтобы не дожидаться проблем, а проводить профилактику. Уже с трех лет мы можем в нашем центре провести диагностику и на основании объективной оценки выстроить коррекционные мероприятия. Могу посоветовать приходить родителям еще раньше, до достижения трехлетнего возраста ребенка.

— Еще раньше?

Лариса Дробот:

— Конечно. У нас есть специалисты, которые работают с беременными женщинами. От их психоэмоционального состояния напрямую зависит состояние плода.

Наталья Колесник:

— Во Владивостоке не первый год существуют Школы материнства при женских консультациях, где мы освещаем вопросы взаимодействия с ребенком, его потребности. В том числе говорим о том, в чем может проявляться его агрессия. Здесь хотелось бы остановиться на значении слова «агрессия». Любой словарь вам скажет: это действие деструктивное, разрушающее, нарушающее общественные нормы поведения. Но в гештальтпсихотерапии, психологии агрессию рассматривают по-другому, как движение к чему-то. Пример из учебника: чтобы съесть яблоко, его надо грызть, жевать, глотать, но это не акт агрессии. Это присвоение, переработка. И если это понять, то на какие-то ситуации начинаешь смотреть по-другому. Поэтому родителям, которые к нам приходят, мы рассказываем про разные виды агрессии. У родителей расширяется кругозор, они начинают успокаиваться.

— Ни в одной школе Приморья, насколько я знаю, нет в штате психолога. Может, пора изменить ситуацию?

— Да, два года назад психологи в школах были упразднены, но сейчас идет обратная тенденция. Психологи возвращаются, в этом заинтересованы сами школы, которые понимают важность их функции. Психологическая работа необходима как с детьми, так и с родителями и педагогами. Кстати, при краевом департаменте образования функционирует медитационная служба, призванная улаживать конфликты между школьниками и взрослыми. Насколько эффективно работает эта служба, вопрос не в нашей компетенции.

Марина СМИРНОВА.

Фото автора.

 

 

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

0 Комментарий (ев)