Среда 14 Ноябрь 2018

Мир, о котором мы не знаем

В экспедиции МГУ в пещеру Снежная (Абхазия) принял участие спелеолог из Владивостока

Все мы живем на земле, однако почти никто из нас не задумывается о том, что находится под ней. В то время как мир из тысяч залов, гротов, озер и рек ждет своих исследователей. Дело это опасное, но завлекающее. Для спелеологов же оно зачастую является делом всей жизни. К сожалению, у обывателя пещеры зачастую ассоциируются разве что с ужастиками, страхом и клаустрофобией. Однако для членов Владивостокского клуба спелеологов пещеры — это красивейшие и таинственные места, которым они посвящают немалую часть своего времени. Среди них и Егор Первушкин, инструктор клуба, в составе международной экспедиции под предводительством члена спелеоклуба МГУ проведший в горе около четырех недель.

 

Пещера Снежная — сложнейшая среди стран бывшего СССР и третья по глубине в мире (1 760 м). Подземный мир Приморья куда более скромен. Самая глубокая пещера — Соляник — уходит вниз «всего лишь» на 125 м. Самая протяженная — пещера Спасская, общая длина ходов в которой составляет более двух километров. В целом пещер в крае насчитывают более сотни. И это только открытые. Так что спелеологам есть где развернуться.

Среди интересов владивостокского клуба — изучение климата, флоры и фауны, поиск новых пещер, топосъемка, спорт, фотография и, что для самих спелеологов играет особую роль, первопрохождение. В то время как на поверхности планеты люди изучили едва ли не каждый клочок земли, внутри нее всё еще остается немало белых пятен. В пример можно привести всё ту же Снежную.

Одна из крупнейших пещер планеты была открыта лишь в 1971 году. Нашли ее не случайно: до этого целая группа ученых спелеосекции МГУ изучала породы на Кавказском хребте, их виды и расположение с точки зрения пещерообразования. Затем приступила к отчетам путешественников в поисках каких-то подсказок. В одном из них была строка: «На Дурипшском перевале маршрут затрудняли многочисленные воронки». Эти воронки — вернейший признак наличия пещер — и определили район поиска.

Открыв по пути наверх пару десятков пещер помельче, экспедиция нашла вход в будущую Снежную. Сама экспедиция к тому времени подходила к концу, однако ее тут же было решено продлить. Закончилась она только тогда, когда истощились последние запасы еды. Экспедиция за экспедицией, зал за залом, перед спелеологами открывался мир из отвесных колодцев, бурных рек, узких лазов и тихих озер. Люди привнесли в пещеру романтику — еще руководитель самой первой экспедиции прибил к стене пещеры записку с надписью «Впереди всего навалом!», которая еще много лет воодушевляла исследователей. А один из залов Снежной зовется Пенелопой — в память о жене мифического Одиссея и в честь терпеливых жен участников одной из экспедиций (на глубине они к тому времени находились уже более 70 дней). Спустя десять лет после открытия пещеры, в 1981 году, люди пробрались на 1 335 метров вглубь. К настоящему времени эта цифра увеличилась еще на 400 метров. Глубина Снежной до сих пор остается весьма условным понятием. Оно значит лишь, что никто пока не сумел найти ход еще ниже. Найдут ли — вопрос времени.

В нашем крае также происходят свои открытия. Даже там, где, казалось бы, всё уже исследовано. В пример можно привести пещеру Комсомольская, залегающую в мраморных породах. Внутри нее находится ледник, который постепенно подтаивает. Благодаря этому в прошлом году был найден новый ход и открыта еще одна часть пещеры. А на основании исследований, проведенных в пещере Медвежий клык, одна из членов спелеоклуба, Валерия Омелько, защитила кандидатскую диссертацию.

Сам клуб является одним из старейших в стране, насчитывая более полувека истории. Он начинался как преимущественно студенческое объединение, рос и снаряжал экспедиции в отдаленные районы вплоть до Кавказа. В девяностых клуб оказался на грани развала. Восстановили его усилиями нескольких человек, воспитавших новую смену спелеологов. С тех пор организация потихоньку растет и на данный момент насчитывает уже более сотни членов. Она участвует в соревнованиях, а дважды в год — организует их. Среди достижений клуба: участие его команды в чемпионате России по спелеотехнике и спасработам, где он занял седьмое общекомандное место. Более чем достойно он показывает себя и в соревнованиях по спорториентированию, велопробегах и сплавах по рекам. Ездили бы по стране и больше, но не позволяет отсутствие финансирования. Клуб почти полностью держится лишь на энтузиазме его участников.

Возраст спелеологов разнится от подросткового до пенсионного. Главное в этом деле — желание и упорство. Навыки (медицинской помощи, вязания узлов, знания в спелеологии) и физическая подготовка приходят в процессе обучения. Наградой за старания служит целый новый мир, открывающийся перед спелеологом. При соблюдении всех мер безопасности — почти дружелюбный. Если же правилами пренебрегать, то пещеры могут оказаться смертельными. Примеров тому, к сожалению, множество. Так, спелеоклуб МГУ в одной из экспедиций (еще в советское время) лишился сразу двух своих руководителей. Они оба погибли, пытаясь прорубить выход из пещеры через лед. Вопреки распространенному заблуждению основной причиной смерти спелеологов является именно переохлаждение, а не завал горными породами. Вторая по значимости опасность — подземные реки, в которых неосторожный исследователь может утонуть. Потому спелеологи всегда путешествуют группами. Новичков пускают лишь в самые простые пещеры.

Владивостокский спелеоклуб ведет свою спелеошколу, в которой всех желающих обучают необходимым навыкам. Чтобы возглавлять экспедиции, необходимы десятилетия опыта и его наработка — процесс действительно трудоемкий. Тем не менее, если спелеология цепляет человека, то это, как правило, навсегда. Причины у каждого свои. Кого-то зачаровывает красота пещер, кого-то привлекает адреналин и преодоление трудностей, а кто-то ценит компанию интересных людей.
— Большая проблема — это культура посещения пещер, да и в целом выхода человека на природу. Есть культурные туристы, которые к туризму подходят осознанно. Большинство из них входят в спортивно-туристические клубы края или хотя бы считают себя кем-то около них, — говорит владивостокский спелеолог Константин Гирич. — Но есть и другие — те, которые считают, что они пуп мира и им за сделанное ровным счетом ничего не будет. А делают много. Я лично выносил мусор, от фантиков и стекла до сапог и строительных касок, из целого ряда пещер. Мы закрашивали и замазывали глиной надписи на стенах Спасской. Бывает, что открываешь какую-то новую часть пещеры и спустя пару лет понимаешь, что лучше бы ты ее не открывал. Целее бы осталась. Люди ломают ландшафт внутри пещер, царапают надписи, жгут костры и устраивают прочий вандализм. Эта проблема, можно сказать, общенациональная. Реально в России охраняются только те пещеры, которым повезло находиться в национальных парках и заповедниках. Все остальные посещаются совершенно бесконтрольно. От этого страдают и пещеры, и живность в них, особенно летучие мыши. Их зачастую будят зимой, но вновь уснуть они не могут. А питаться им зимой нечем. Так что целые стаи из-за человеческой неосторожности просто погибают. В целом от государства спелеология получает крайне маленькую поддержку. На моей памяти было только одно госмероприятие, еще в 2006 году. Тогда в рамках программы «Пещеры Приморья» были выделены транспорт и стройматериалы для облагораживания пещеры Мокруша. Там забетонировали ступени внутри пещеры и установили металлическую дверь на входе. Казалось бы, всё устроили для природоохраны. Но нашлись те, кто оказался против, и дверь спецсредствами просто оторвали. С тех пор по праздникам в пещеру устраивают целые паломничества. Что с ней в итоге будет — страшно представить. Там, где есть спрос, в пещеры организуют туристические маршруты со стационарным освещением, платным входом и определенным сервисом. Но таких «оцивилизованных» пещер — не более десятка во всей стране. С остальными дела, как правило, плохи. В виду этого у спелеологов не принято распространяться о местонахождении пещер — чем меньше людей их посещает, тем они будут сохраннее. Для тех, кто хочет их изучать, всегда открыты двери спелеоклуба.

Василина БЕРЁЗКИНА.

Фото из архива Владивостокского клуба спелеологов.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

3 Комментарий (ев)

  1. Хорошо бы администрация края профинансировала хоть в небольшой степени увлечение этих молодых ребят, вместо того, чтобы просить новые 3 миллиарда на Хайяты.

    1. От финансирования увлечения ребят в карман не положить, не интересно это администрации. Другое дело отгрызть бюджетных денег от Хаятов…

  2. Евгений, уже нагрызлись каждый лет на 10 минимум, но, как спрашивает Путин — где посадки? С учетом того, что эти гребаные Хайяты, очевидно, с учетом местного уровня распила и отката (до 40% от сметы), НИКОГДА НЕ БУДУТ ДОСТРОЕНЫ — а продать их по нормальной цене тоже не удастся — есть смысл их попросту снести. Наверное, дешевое будет, можно, наверное, уложиться лямов в 300. Если никому не окатывать.