Четверг 20 Сентябрь 2018

Литература — это труднее, чем любовь

Исполнилось 150 лет со дня рождения Максима Горького

Книгу М. Горького о русских людях (М. Горький «Книга о русских людях», Вагриус. 2000) читаешь с наслаждением неизъяснимым. « <…> русский народ — самый благодатный материал для художника», — пишет Алексей Максимович. И в подтверждение этой мысли дает целую россыпь характеров — от интеллигентов до философствующих босяков, от «новых людей» до простых сердцем нижегородских мещан, или мечтателей, как они называют себя, доказывая, что правды не нужно, потому что «мечта нужна, на голой правде государства не построишь. Нет такого государства».

Каков человек, а!.. Не миф, сотворенный о нем, а человек! Из жизни. Из желания обойти Русь от края до края, чтобы постичь ее людей. Горький был обречен странствовать. Его бродяжничество с отъездом из России не закончилось. Обосновавшись на Капри, он своей  привычке странствовать не изменит. Только странствия эти у него теперь обретут форму эпистолярных посланий. Более двадцати тысяч писем отправит писатель из Италии  по самым разным адресам.

Что такое письма Горького? Опять же, попытка всмотреться в человека. Затеять с ним разговор по душам. «Счастливейшая страна Россия! Сколько интересной работы в ней!», — повторит он вслед за Н. Г. Гариным-Михайловским, слушая его рассказы о Маньчжурии, о строительстве КВЖД, о том, как всё на Дальнем Востоке идет в рост. Как прирастает берегом Тихого океана Россия.

А вот что вспоминал в 1934 году Пётр Павленко, побывавший на Дальнем Востоке по командировке «Правды» вместе с А. Фадеевым и Р. Фраерманом. «Я только что вернулся с Дальнего Востока, и мои рассказы о том, что я там видел, интересовали Горького, никогда не бывавшего восточнее Волги. Но о Дальнем Востоке он знал до удивления много, и часто оказывалось, что я, побывавший там, знал меньше, чем он, следивший за тихоокеанским побережьем только по литературе».

Поправим Петра Андреевича. По литературе и по письмам, отправленным Горькому из наших мест. Первое письмо с дальневосточным адресом он получил из Никольск-Уссурийска в 1924 году.

Писали члены литературного кружка фабричного семилетнего училища, открытого при никольск-уссурийских железнодорожных мастерских. Горький ответил им из Неаполя. Ответ  можно прочесть в газете «Красное знамя» за 29 марта 1928 года.

«Литературному кружку школы ФСУ.

Спасибо, товарищи, за письмо ваше. Очень рад, что мои книги нравятся вам. Сейчас я пишу еще одну, очень большую; и в ней мне хочется показать, как жили, как думали, что делали русские люди с 80-х годов по 1919-й. И каковы изнутри были эти люди (роман «Жизнь Клима Самгина». — Прим. авт.) Вы прочитаете эту книгу года через два, и, может быть, она вам будет полезна. <…>

Будьте здоровы, товарищи! Желаю Вам хороших успехов в науках и хорошей дружбы. Берегите друг друга».

4.IV.26. Неаполь. М. Горький.

А вот письмо рабкорам корейской газеты «Авангард». Отправлено уже из Москвы 28 сентября 1928 года.

« <…> В Москве мною организуется журнал «Наши достижения». <…> Журнал будет говорить об успехах в области науки, сельского хозяйства, промышленности и о тех изменениях в быте, которые, разрушая старое, творят новое.

Было бы желательно, чтобы вы, корейцы, написали о том, что делается вами, чего достигли вы, как растет среди вас новое. <…> »

8.IX.28. М. Горький.

В первой редакции очерка «В. И. Ленин» Горький вспоминает о том, как навестивший его на Капри Ленин, глядя, как осторожно рыбаки распутывают сети, изодранные и спутанные акулой, заметил:

— Наши работают бойчее.

А когда я выразил сомнение по этому поводу, он не без досады сказал:

— Гм-м, а не забываете вы, живя здесь, Россию?

С Лениным сегодня принято не соглашаться. Но соглашаться в данном случае нужно. В его словах — правда. Правда в том, чтобы не оторваться, не забыть. В эмиграции Горькому не было места. Его современники понимали это. Надеюсь, это понимаем и мы, сегодняшние. И Павел Басинский, издавший монографию «Горький», придерживается той же точки зрения. И у другого выдающегося эмигранта нашего времени — А. И. Солженицына — при всей неоднозначности его отношения к Алексею Максимовичу была та же точка зрения.

К мысли о том, что его место в России, Горького возвращали и письма, которые он получал.

«Читайте больше, внимательнее, учитесь, учитесь, и — кто знает? — может быть, через 3–5 лет начнете писать отлично. А пока пишите для себя, не показывая людям стихи Ваши. Это для того, что неосторожные или малосведущие люди могут похвалить Вас, а похвала неосторожная, неумелая, может повредить Вам, милый мой, далекий человечек».

23.Х.28. Италия. Сорренто. М. Горький.

Милый, далекий человек — это Вера Жакова. Ей 14 лет, она живет в Благовещенске. Учится. Пробует писать. У нее пока больше не получается, чем получается. Но Вера очень настойчива. Она всё равно будет писательницей. В ее воображении уже поселились и «черный человек», зодчий Фёдор Конь и воительница Настасья Хлопова, героиня пугачевских летописей, и Василий Баженов, и механик-самоучка Иван Кулибин. Она обязательно напишет о них. Это будет ее собственная  «Книга о русских людях».

Книга Веры Жаковой «Очерки. Повести. Рассказы» будет издана в Амурском книжном издательстве в 1963 году. Ее автор уйдет из жизни в 1937 году. Ей только-только исполнится 22 года. Это всё, что ей было отпущено. И все эти годы она будет чувствовать опеку Алексея Максимовича.

«Родной Алексей Максимович! <…> Мне так хочется работать, а главное поблагодарить вас за то ослепительное счастье, которые вы мне дали, — счастье работы»…

Горький разговаривал с Жаковой о литературе требовательно. Сурово. Порой беспощадно. Юная писательница называла его письма «ругательными». Отчаивалась. Плакала. Но рук не опускала: «Легче умереть, чем оставить то дело, которое Вы мне поручили», — напишет она ему.

А вот строчки из писем, которыми подбадривал ее Алексей Максимович:

«Работайте так, чтобы не получалось «коряво», в чем вы сознаетесь в письме ко мне. Вы девушка даровитая и должны работать очень серьезно, очень тщательно»…

 

14.03.1934. Москва.

 

«Не торопитесь. Верочка, дитя мое! Литература — это труднее, чем любовь. <…> Отнеситесь к этим моим замечаниям серьезно, ибо я серьезно желаю Вам хорошего, здорового роста».

 

14.05.1934. А. Пешков.

 

Читатель Веры Жаковой запомнит ее блестящее, обещающее начало. Продолжения не последует. Ее жизнь — это горение, которое  поддерживал Алексей Максимович. Потом этот огонь поддерживать будет некому. Остался черновик незаконченного очерка Веры Жаковой об учителе. « <…> Каждый вечер я подхожу к его портрету и тихонько говорю ему: «Милый, ласковый Алексей Максимович! Всем сердцем, всеми мыслями я всегда с Вами»…

Переписка Горького и Веры Жаковой началась в 1928 году. Тогда же в жизнь Алексея Максимовича вошел еще один корреспондент, написавший ему с Дальнего Востока — комсомолец Василий Кучерявенко, обратившийся к писателю из шахтерского поселка Тавричанка.

Рабочий парнишка посылает Горькому свой первый литературный опус — рассказ «Под песнь стали». «Спросить совета тут не у кого, — сообщает он, — пишу Вам в надежде, что прочтете».

Горький по своему обыкновению не только прочел, но и выправил рукопись. Поработал, судя по пометкам, сделанным двумя карандашами, довольно основательно. «Хотя рассказ был плох, — разводил руками Василий Трофимович, — и вряд ли годился для публикации». Письмом этим Кучерявенко дорожил. Хранил больше сорока лет, потом оно исчезло. Не вернулось после очередной ТВ передачи. Осталась фотокопия. Мне повезло. Я видел оригинал. Держал его в руках. «Горький был мне классово близок, — комментировал Василий Трофимович. — Я сам воспитывался «в людях». Потому долго не думал. Отправил очерк. И сразу ответ получил. Он не просто грамматику выправил, все поля были испещрены. Почему так? И что тут неверно. И как нужно бы. В общем, целая школа! И тут же приписка: учиться».

В литературном активе В. Кучерявенко, этого выдающегося писателя и самобытнейшего человека, навсегда останутся принесшие ему известность документальные повествования «Перекоп» ушел на юг», «Люди идут по льду», «Пламя над океаном» и наряду с ними томик  «Сказок Дальнего Востока» (1939). «Тов. Кучерявенко, — читаем мы в примечании к «Сказкам Дальнего Востока», — ревностный собиратель фольклора народов, населяющих наш край. Предлагаемый сборник, надо полагать, войдет в культурный обиход народов Советского Союза».

Издатели не ошиблись: собранное и обработанное Кучерявенко сказочно  обогатило российский фольклор. Сказочно — в смысле щедро. Иначе и быть не могло. Именно этой работой в очередном из писем ему советовал заняться А. М. Горький. Начинающий автор хотел оправдаться ею в глазах Алексея Максимовича за тот свой первый неуклюжий, кустарный литературный опыт.

Творческая неутомимость Василия Трофимовича, писательская самобытность, исследовательский дух и общественное служение широко известны. Именно эти качества его натуры делали этот непростой, максимально созвучный своей эпохе человеческий характер очень похожим на те, которые с таким знанием описал в своей «Книге о русских людях» Максим Горький.

Как просятся на страницы этой книги другие получатели корреспонденций от Алексея Максимовича — дальневосточники В. К. Арсеньев и Т. М. Борисов, участник Русско-японской войны, автор исторической эпопеи «Порт-артурцы». Тексты обращенных к ним писем широко известны. Они давно — часть нашего, бережно оберегаемого нами духовного наследия. Менее известны письма, приходившие от Горького Нине Александровне Емельяновой, сотруднице заповедника ДВ филиала Академии наук СССР.

«Пишите гуще, — советовал Алексей Максимович, прочитав цикл очерков Емельяновой под общим названием «Заманщина». Отобрав для публикации в журнале «Наши достижения» небольшой рассказ о красноармейцах «Дружная жизнь». Горький настоятельно советовал Емельяновой писать «понемногу, но обязательно работать ежедневно». Он учил молодую писательницу, как нужно строить фразу, глубже разрабатывать содержание, ярче показывать новых людей, которые, по его словам, «дорогого стоят».

Емельянова оказалась ученицей старательной, работоспособной, что подтверждает двухтомник избранных произведений писательницы, вышедший в 1969 году. Автор включила в избранное и повесть «В Уссурийской тайге», с которой, как я понимаю, сегодняшний читатель не знаком. Именно эта повесть, опубликованная на страницах журнала «Красная новь» (1939, № 11) принесла писательнице известность. Речь в нем идет о заповеднике, принадлежащем Горно-таежной станции Академии наук и «предназначенном — как мы читаем в предисловии — для всестороннего изучения горной тайги Приморья».

«Если дело геологии изучать и понимать жизнь земли, то почему же геолог должен остановиться перед жизнью человека теперь, в этом лесу, на этих склонах?» — спрашивает Емельянова, объясняя читателям эту свою потребность рассказать о « смелых, честных, неугомонных людях», которые работают рядом с ней в заповеднике.

А. М. Горький, задумавший свою «Книгу о русских людях», писал о духовном зрении, которым по его мнению, должен обладать человек. И объяснял, что он под этим понимает: духовное зрение — это духовные цели. «Среди таких людей «я прожил полстолетия» сообщал писатель. Разумеется, в число таких людей Горький включал и своих дальневосточных корреспондентов.

 

Директор библиотеки им. М. Горького Александр Брюханов специально для ДВВ.

Фото Максима Горького из архива Кучерявенко, подписанное ему Надеждой Алексеевной Пешковой, невесткой А. М. Горького

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

0 Комментарий (ев)