Среда 23 Январь 2019

Первые миссионеры

Рассказ о том, как шла христианизация аборигенов Приморья

 

В начале декабря 1849 года в 18-м томе русского альманаха «Современник» было опубликовано первое и ставшее последним письмо своеобразные путевые заметки французского католического миссионера де ла Брюньера, волею судьбы оказавшегося первым зарубежным исследователем центрального и северо-западного Приморья. Но не тяга к путешествиям заставила 30-летнего священника пуститься в опасный путь он нес слово Божье местным аборигенам. Не донес. Ну а несколькими годами спустя начатое де ла Брюньером дело уже продолжили русские православные миссионеры с куда большим успехом. 

 

«Бог — добрый, а я — божий бедняк»

История не сохранила изображения Максима-Павла де ла Брюньера, да и о нем самом известно не так уж много. Он родился 18 июня 1816 года в Сартрувиле, пригороде Парижа. Поступил в местную семинарию, в возрасте 24-х лет был рукоположен в сан священника. Спустя год, 10 мая 1841 года, отправился миссионером в Маньчжурию, в местную католическую миссию. Его начальник первый викарий папы Римского в Маньчжурии так писал в Ватикан о своем подчиненном: «Он есть пастырь образованный, набожный, усердный, чрезвычайно мужественный, проницательный и с незаурядным суждением».

В середине 1845 года, на четвертый год своего служения в Китае, 29-летний священник отправился сеять слово Божье в дебри Приморья. Путешествие это было полулегальным и осуществлялось им на свой страх и риск, так как власти не поощряли миссионерскую деятельность, равно как и любые исследования в местах, считавшихся родовыми землями правящих Китаем маньчжур. Кроме того, и само путешествие предполагалось опасным. Проводник отказывался идти из-за боязни тигров, пока де ла Брюньер не убедил его, что «мясо европейцев имеет особенный запах, вследствие чего ни один тигр не отважится проглотить его». Максим-Павел отправился из города Сансин на восток по узкой тропе и достиг озера Ханка (в его письме обозначенного как Хинкай.Прим. ред.) и Уссури. Вот очень краткий и по сей день представляющий исторический интерес отчет о путешествии, изложенный миссионером в упомянутом выше письме (цитируется без пробелов):

«Население берегов Уссури и его притоков никак не превосходит 800 душ обоего пола и состоит из тунгусов и китайцев. В числе китайцев находятся только двое купцов; все же прочие составляют сборную братию самого низшего класса. Этот сброд людей променял свою родину на пустыню Уссури; жизнь их самая жалкая, и единственное их занятие состоит в отыскании женьшеня. Племя рыбокожих тунгусов было некогда чрезвычайно многочисленным; но теперь оно едва не истребилось, и на всем пространстве от Хинкая до Амура встречается не более 70 или 80 семейств. Хижины их самые жалкие, а все промыслы и искусства ограничиваются летом рыбной ловлей, а зимой — охотой. Религия их есть род шаманизма, они поклоняются духам оленя, лисицы и ласточки. Уссури и ее притоки изобилуют рыбой в баснословном количестве. Здешние туземцы почти всегда едят эту рыбу сырую. Опустошения, производимые здесь оспой, поистине ужасны: дети, юноши и старики одинаково ей подвержены. В мае здешние пустыни оживляются многочисленным пернатым населением, но туземцы вовсе не охотятся за ними и едят их мясо только в случае крайнего голода. Зимняя охота производится на лыжах. Здесь ездят и на собаках, и для этого каждое семейство держит их от 15 до 20 штук».

Проводя зиму и следующую весну на берегу Уссури, в шалаше, миссионер проповедовал «длинноволосым тунгусам» Евангелие. Приморские туземцы  отнеслись к нему с любопытством, а несколько человек даже прониклись идеями христианства, душевно откликнувшись на доступный для их понимания метод проповедования миссионера, заключавшийся в постулате «Бог — добрый, а я — божий бедняк».

В начале апреля 1846 года он купил лодку и, отпустив проводника обратно, в одиночку продолжил путешествие по Уссури на север, к месту ее слияния с Амуром. И пропал, ни писем, ни известий от него больше не было. Как показало расследование, предпринятое четыре года спустя «с выездом на место» другим священником католической миссии, пастором Вено, де ла Брюньер почти дошел до устья Амура, но был зверски убит негостеприимными приамурскими гиляками, позарившимися на его скромный религиозный (крестики, подсвечники, книги) и бытовой скарб. Зверски расправившись с 30-летним священником (несколько десятков колотых и рубленых ран), они вырвали у него глаза, выбили зубы и оставили тело на берегу реки, откуда оно было унесено водой. Были установлены семь аборигенов, принявших участие в убийстве, а в качестве наказания с них были взяты клятвенные обещания впредь вести себя хорошо и более приветливо. Убийцы же, в свою очередь, вернули пастору три медальона, принадлежавшие покойному, — с изображением Божией Матери Парижской и лика Спасителя.

Так трагически завершилась религиозно-исследовательская миссия первого проповедника слова Божьего в уссурийской тайге.

Аборигенам не только слово Божье

Примерно в эти же годы вместе с экспедициями, партиями переселенцев на территорию Приморья стали прибывать православные священники, которые стремились крестить аборигенов. Для распространения православия архиепископ Камчатский, Курильский и Алеутский Иннокентий Вениаминов предложил создать особую миссию, и в 1856 году Синод принял постановление об учреждении Амурской миссии, подразделявшейся на три стана, в том числе Южно-Уссурийский (для христианизации орочей, нанайцев, китайцев и корейцев).

По благословению архиепископа Иннокентия в числе первых стал миссионерствовать иеромонах Валериан. Он построил для новообращенной паствы первую на юге Приморья часовню в с. Новокиевском, а с 1882 года стали учреждаться миссионерские станы, первые из которых открылись в селениях Тизинхэ и Янчихэ.

Деятельность миссионеров не всегда шла успешно — из-за незнания ими особенностей хозяйства, быта, обрядов, обычаев, особенно языка местных тунгусо-маньчжурских народов. Были и другие сложности. Так, аборигены, ведя полубродячий образ жизни, не всегда бывали в местах их постоянного обитания. И священникам приходилось самим посещать их временные стойбища, служить молебны по случаю православных праздников, учить туземцев произношению кратких молитв. Кроме того, первые русские миссионеры давали аборигенам советы по огородничеству и скотоводству, постройке дома и хлебопечению, крестили, отпевали умерших. Там же, в стойбищах, русские миссионеры учили туземцев арифметике, чтению и письму по-русски, оказывали и посильную медицинскую помощь. Так, несмотря на недостаточное количество средств, отпускаемых на эти цели, православные миссионеры всеми способами боролись с эпидемиями и болезнями. Они одними из первых стали прививать вакцину против оспы, дифтерита, тифа и других заразных болезней, стремясь предотвратить их распространение и, конечно же, увеличить доверие аборигенного населения к православной вере. Эта деятельность миссионеров производила впечатление даже на шаманов и в некоторой степени подорвала доверие к ним.

Власти всецело помогали церкви в деле обращения аборигенов в православие. Так, им стали выделяться земельные наделы. В 1900–1907 годах Уссурийская землеустроительная партия отвела для огородов тазам 554 десятины, нанайцам — 13 460 десятин земли. Миссионеры делали и попытки расширить знакомство туземцев с различными ремеслами: плотницким, столярным, обработкой металлов и прочими. Ведь некоторые из них они уже успели освоить во время строительства церквей, часовен, помещений под миссионерские школы и жилые дома для священников. И им это удалось. У аборигенов стали появляться первые жилища с окнами из стекол вместо рыбьих шкур, у многих — керосиновые лампы и внутренние перегородки. Постепенно прививалась и санитария.

Несомненно, христианизация коренных народов Приморья оказала влияние на их семейный быт и обряды, нанесла удар по обычаям аборигенов, способствовала распаду их родовых отношений. Однако, как считают историки, уже у большинства новообращенных аборигенов-христиан, тем не менее, складывалось свое, своеобразное раздвоенное понятие о религиозных верованиях. Религиозная сущность христианства оставалась для большинства аборигенов неизвестной и чуждой, не соответствовала уровню их  развития. В христианской вере их привлекала внешняя сторона обрядов — а те же лики святых, изображенных на иконах, они воспринимали как покровителей своей промысловой деятельности, видели в них добрых и злых духов. Во многом именно поэтому, по мнению большинства историков, христианизация коренных народов Приморья была завершена отчасти формально и лишь частично затронула их мировоззрение.

 

Геннадий ОБУХОВ.

фото 1 Приморские туземцы, 1864 г.

фото 2  Архиепископ Камчатский, Курильский и Алеутский Иннокентий Вениаминов

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)