Четверг 17 Октябрь 2019

Отец солдата: «Понадобится идти в бой, пошлют»

Александр Пустовой рвался в бой на Даманском, но комбат решил иначе

 

 

Агрессию китайцев в отношении советских пограничников ветеран Александр Пустовой видел еще задолго до военного противостояния между Советским Союзом и Китаем на острове Даманский. Находясь возле границы, солдат пеленговал радиосигналы, по которым определялось месторасположение китайских воинских частей. На Даманском воевал вместе со своим отцом — участником еще Великой Отечественной и Советско-японской войны. После войны работал железнодорожником, и даже провел поезд Ким Ир Сена.

 

— Вот попали в заваруху, — думали солдаты, — когда им сообщили, что китайцы атаковали советских военнослужащих на острове Даманский. — До дембеля два месяца, а тут война.

Одним из услышавших эту печальную новость был сержант Александр Пустовой, проходивший службу в отдельном особом разведывательном батальоне.

Александр Николаевич родился 23 апреля 1948 года в Платоновке Ханкайского района в семье военнослужащего. Его отец, Николай Григорьевич, прошел всю войну: воевал на западном фронте, с Японией. А после окончания Второй мировой его воинскую часть поставили на границе с Китаем. Перед поступлением в третий класс юный тогда Саша переехал в Пограничный, а в 1964 году — в Уссурийск, его отец продолжал служить, и его время от времени переводили на новое место службы.

После школы Александр решил идти в железнодорожники и работать машинистом, как и его дед. В 1966 году окончил железнодорожное училище на Первой Речке во Владивостоке, некоторое время отработал в Хабаровске. И вместе с Сергеем Гончаром, с которым учился во Владивостоке (он сейчас живет в Михайловке), в мае 1967 года был призван в отдельный особый разведывательный батальон.

— Таких батальонов в Советском Союзе было всего два, — вспоминает Александр Николаевич. — Один находился в Артёмовске, на Украине, второй создали в Приморье. Мы стояли на станции Лазо, возле Дальнереченска.

Приехали на голое место. Жили в палатках до середины ноября, сами же строили казармы из щитов с тонкими деревянными стенами. Зимой было очень холодно. Спали, укрывшись одеялами и шинелями. Закроешься с головой, надышишь, и вроде теплее.

 

Фото: Александр Пустовой на острове Даманский (второй ряд, крайний справа)

 

Батальон состоял из мотоциклетного взвода, роты БРДМ, танковой роты, в состав которой входили плавающие танки ПТ-76, роты глубинной разведки — военнослужащих, задача которых выполнять задания глубоко в тылу врага, и роты радиотехнической разведки. В последней роте я и служил.

Мы должны были пеленговать радиосигналы и засекать месторасположение китайских частей. С этой целью нас направляли разведывать участки границы на нескольких заставах, располагавшихся не более чем в тридцати километрах от станции Лазо. А от границы мы стояли в двух-трех километрах.

Когда приехали служить, на границе еще жили те китайцы, которые помнили, как мы их освободили от японцев. Наши пограничники с ними сигаретами или махоркой делились. Бросят им по ту сторону погранполосы, те берут и курят.

А потом местных выселили и привезли хунвейбинов и джаофани — сторонников Мао Цзэдуна. Это уже были готовые солдаты — молодые, отслужившие в армии по пять лет. И они давай выходить на берег и демонстрировать в поднятых руках цитатники Мао. А пограничники им кричали: «Мао тадо», дескать, кинь его в прорубь. Те сильно возмущались.

Мы, когда приезжали на заставы, снимали свои черные и надевали зеленые погоны, чтобы в нашем лице китайцы не видели, что там присутствуют войска. Маскировали пеленгатор, а сами ходили по территории. Но в стычки между китайцами и пограничниками не вступали. А они случались регулярно.

Лично видел, как на заставе Верхне-Михайловской в 1968 году китайцы переходили границу по льду, а пограничники держали строй, не пуская их на нашу территорию.

Видел побитых пограничников с синяками под глазами. Те китайцев били, а они — наших. Палками. Пограничники уже в 1968 году получали ордена за сдерживание китайцев.

На заливе Ильин китайцы нам два бэтээра подпалили «коктейлями Молотова». А еще, совершая самоубийства, бросались под бэтээры, а потом другие китайцы собирали трупы и гробы с телами возили по окрестным китайским деревням, дескать, посмотрите, что делают русские ревизионисты. Об этом рассказывали сослуживцы из роты БРДМ.

27 февраля 1969 года начались армейские учения, которые должны были проходить от Дальнереченска аж до Сергеевского полигона. Мы уже выехали, встали на станции Шмаковка. А часов в 12 ночи нам объявляют, что необходимо возвращаться в Кировку. Подъехали в Лазо рано утром 28 февраля. А там, на железной дороге, стоят войска, а танки идут прямо по асфальту. Нам выдали патроны, гранаты. И никто ничего не говорит. Единственное, сказали, началась война с китайцами. Мы думаем: «Вот это номер, скоро домой, а тут война».

Прибыли в Губерово, развернули пеленгатор. Эфир был заполнен китайцами. Записывали на диктофон их разговоры, потом переводчик прослушивал записи, вычисляли координаты, где стоят китайские войска. И направляли их в штаб. По этим координатам уже работала и артиллерия, и «Град».

В Губерово отстояли ночь с 1-го на 2-е марта, а утром нас направили на Нижне-Михайловскую заставу. Стояли на возвышенности рядом с заставой и вертолетной площадкой.

Все рвались в бой. Когда комбат сказал, что необходимы добровольцы для прикрытия саперов, которые должны были подорвать оставшийся на Даманском танк Леонова, мы все вышли из строя. Но комбат нас не взял; по его словам, мы нужны были здесь, чтобы пеленговать китайцев. Из нашего батальона в боевых действиях участвовали рота БРДМ и рота глубинной разведки.

На Даманском дважды виделся со своим отцом. На тот момент он служил в артиллерийской дивизии в Уссурийске начальником оперативного отдела дивизии, тогда подполковник. В отставку ушел в звании полковника. Их направили помочь в ведении корректировки огня.

Отец узнал, где мы располагаемся, и приехал повидаться со мной. Привез пять пачек сигарет — болгарский «Интер». У нас, кроме махорки и курительной бумаги, ничего не было.

Сижу, подшиваю гимнастерку. Тут отец подходит. Я говорю ему, что мы хотели пойти на войну, что ребята получили ордена, а он мне сказал не лезть за наградами, что будет положено, то и делай: «Дурью не занимайся, не проявляй инициативу. Если уже понадобится, пошлют в бой».

С Уссури роту Александра Пустового сняли только 23 апреля — в день его рождения. Демобилизовался 28 июня. Хотел было вернуться на работу в Хабаровск, но мать, Валентина Терентьевна, уговорила его остаться в Уссурийске. Здесь — в локомотивном депо — он и проработал до 2003 года машинистом, а последние пять лет до выхода на пенсию — машинистом-инструктором. Заочно окончил Институт инженеров железнодорожного транспорта в Хабаровске. И благодаря полученному высшему образованию во время переподготовки в армии, куда он неоднократно направлялся, дослужился до звания старшего лейтенанта.

Водил пассажирские поезда, а в начале 2000-х годов даже вез поезд Ким Ир Сена, уже когда тот возвращался из Москвы.

— С машинистом Лобкисом, он уже умер, — говорит ветеран, — провели состав от Уссурийска до Хасана. Там нам накрыли столы, подарили фарфоровую посуду. А от станции Хасан до корейского Тумангана поезд провели хасанские бригады.

Роман ВИНОКУРОВ.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)