Четверг 17 Октябрь 2019

«Быть критиком себе несложно. Это как гипердиагностика»

Иван Панкратов, писатель, который завоёвывает всё больше поклонников, и врач — о себе, любви, медицине, творчестве

 

 

В очередной раз владивостокский писатель, блогер и практикующий хирург Иван Панкратов заставил говорить о себе любителей литературы после недавнего выхода в свет его новой книги «Бестеневая лампа». «Лампа» — это житейский реализм, попытка рассказать читателям о становлении врача, о его личной и профессиональной жизни, преемственности врачебных поколений. О чём ещё пишет хирург Панкратов? Об этом разговор с ДВВ.

 

— Начнем с далёкого прошлого. Врачом мечтали стать с детства?

— Я не столько мечтал об этом, сколько жил в этом мире. Вокруг меня были практически одни врачи: два деда, мама, их друзья и коллеги. Все шкафы забивались медицинской литературой и рентгеновскими снимками. Поэтому вопрос «Кем быть?» для меня особо не стоял. Примерно к 15–16 годам я уже абсолютно чётко отвечал, что медицина — это мой единственный и вполне сознательный выбор. Собственно говоря, точно так же случилось и с моим сыном, который вот уже четвёртый год учится в Тихоокеанском медицинском университете.

— Писательством вы увлеклись ещё в мединституте в 1994 году. Каким было ваше произведение, о чём? И главное, почему решили писать? Кто стал вашим первым читателем?

— Первым осмысленным произведением стала повесть «Мишень для Путевого Обходчика», написанная, как я сейчас понимаю, под влиянием неразделённой студенческой любви. А откуда в двадцать лет ещё черпать вдохновение? Повесть неплохо отредактировали в местной уссурийской газете «Коммунар» и выпускали пару месяцев с продолжением. Изучили повесть, собственно говоря, почти все мои знакомые — на тот момент газета была одной из самых читаемых в городе. Отзывов уже, к сожалению, не помню, но каких-то жутких разгромных рецензий не припомню.

 

Врач — о наболевшем

— Что для вас писать — хобби, отдушина, желание поделиться с другими людьми своими мыслями?

— В большинстве своем — поделиться мыслями о наболевшем. Я вкладываю в уста героев свои мысли о том, что волнует меня в текущий момент или когда-либо оставило след в душе. А вот к тому, чем именно стоит делиться, я подхожу достаточно критично и избирательно — и поэтому книги появляются достаточно редко.

— Трудно критиковать самого себя?

— Нет, это вполне выполнимая задача, как оказалось. Стоит просто быть несколько жёстче, чем хочется, — и результат окажется более справедливым. То, что в медицине называется словом «гипердиагностика».

— В вашем творчестве случались перерывы. После одного из таких, в 2003 году, вы обратились к жанру фантастики. На протяжении семи лет сотрудничали с московским журналом «Хакер», писали по одному рассказу в месяц. Потом издание закрыли. Если бы этого не произошло, продолжали бы работать с «Хакером»?

— В какой-то степени да, жаль. Но к тому времени я очень сильно устал от этого графика. Поверьте, писать по большому рассказу каждый месяц почти семь лет довольно тяжело. И по сей день на одном из сайтов, принадлежащих моему читателю, лежат то ли 70, то ли 80 рассказов и две повести, написанные для «Хакера». Среди них есть и довольно слабые, «проходные» вещи, но есть и такие, за которые мне не стыдно и по сей день.

— Опять же, после многолетней паузы в 2014 году мы видим Ивана Панкратова с романом в жанре киберпанка «Режим ожидания». Вы отобрали для него лучшие из своих 70 рассказов и три повести, если я не ошибаюсь. Кстати, по каким критериям отбирали рассказы?

— Книга издана в 2014 году полностью за счёт будущих читателей при помощи краудфандинга через Facebook. Даже небольшой тираж клееной книги с бумажной обложкой стоит весьма дорого. Проще оказалось собрать нужную сумму среди тех, кто был готов эту книгу потом читать. Тираж всего 100 экземпляров, я рассылал его около месяца по почте — заказчики даже в Испании, Австралии нашлись.

Сборник ли это? Пусть так, но заглавной там являлась абсолютно новая повесть «Режим ожидания», написанная именно в 2014 году. А дополнил я её несколькими рассказами для «Хакера», которые, на мой взгляд, ничего не потеряли в своих сюжетах за прошедшие почти 10 лет.

— В двух словах — о чём повесть?

— Она о жизни. О любви. О женщинах. Довольно много именно женщин, прочитавших эту книгу, спрашивали меня, откуда я всё про них знаю. Прототипами героев и героинь выступили некоторые мои друзья, но все имена в повести изменены. В книге все события довольно реальны, хотя происходят на фоне некоего фантастического изобретения — чтоб оставить себе хоть какие-то лазейки для логики. В последней книге — «Бестеневой лампе» — никакой фантастики нет. Как я понял спустя несколько лет, нет ничего увлекательнее реальной жизни.

 

Медиков словесной мишурой не обманешь

— Что почувствовали, когда взяли в руки первый экземпляр собственной книги? Не пугала критика со стороны профессиональных писателей?

— Если честно, я уже не помню всех эмоций, что посетили меня в тот день, когда я увидел книгу готовой. Это было несколько довольно тяжелых картонных коробок, которые производили впечатление уже своим весом. Книги пахли типографской краской и ждали своих читателей. В тот же день я начал упаковывать книги в пакеты для отправки по почте.

Критика профессиональных писателей оказалась интересна — но, учитывая столь малый тираж и отсутствие какого-то серьёзного продвижения книги, надеяться на то, что они меня заметят, вряд ли стоило. Собственно, я так её и не увидел.

— В 2014 году вы говорили о том, что собираетесь закончить роман под рабочим названием «Демон из Корнуолла», часть которого уже готова. Какова судьба этого произведения?

— Это довольно интересный замысел о путешествиях во времени. Но спустя некоторое время я понял, что растерял нити повествования. В итоге текст пролежал на жёстком диске несколько лет, а одна глава оттуда в довольно изменённом виде вошла в «Бестеневую лампу».

В русской литературе немало знаменитых писателей-врачей: Викентий Вересаев, Антон Чехов, Михаил Булгаков, Василий Аксёнов, Григорий Горин. Что-то черпали из их творчества? Или спрошу по-другому: кто из писателей оказал влияние на ваш стиль?

— Булгакова читал, Горина смотрел в театре, Чехова временами открывал (и не только в школе). Но основное влияние на меня оказали два автора — Михаил Веллер (на мой взгляд, в настоящее время никто не пишет лучше него на русском языке) и Стивен Кинг. Последний поразил меня не только умением тщательно, до мелочей, прописывать обстановку, поступки, мысли, но и хитрыми приёмами работы даже со шрифтом, с построением абзацев.

Как относятся к вашему увлечению писательством коллеги-врачи?

— Мои коллеги для меня, пожалуй, самые пристрастные судьи, потому что их-то не обманешь словесной мишурой. Они будут смотреть на то, насколько верно описан протокол операции, точно ли установлен диагноз, в правильном ли контексте упомянуты антибиотики или хирургические инструменты. Но пока что от коллег я не слышал замечаний, касающихся профессиональной стороны. Это в отличие от бесконечных медицинских сериалов, вызывающих всегда бурю возмущений за неправильно расставленные ударения, за непонятную специализацию всеведущих волшебников, за одни и те же показания на всех мониторах в реанимации, как это было в первых сезонах «Склифосовского»… Впрочем, замечаний, касающихся житейских коллизий, я пока тоже практически не слышал.

— Что ждать поклонникам вашего творчества (а их очень много не только в нашем крае и стране) в дальнейшем? О чём планируется ваше следующее произведение?

— В настоящий момент в голове зреет продолжение «Бестеневой лампы». Я, как и мои читатели, чувствуем, что остались без ответа на некоторые вопросы, касающиеся судьбы главного героя. Так что в течение года планирую изложить всё это на бумаге.

Марина ЖУКОВА.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)