Среда 21 Август 2019

Тревожный месяц июль

Распахнув двери для корейских мигрантов, спустя полвека Россия «попросила» их с вещами на выход

 

Фото (itd0.mycdn.me): Дети первых мигрантов в Корейской слободке Владивостока

 

Так уж исторически сложилось, что июль — как для приморских корейцев, так и для российско-корейских отношений — месяц знаковый. Именно в июле 1863 года явочным порядком в Приморье переселились первые 12 корейских семейств, основавших деревеньку Сидими (ныне Безверхово Хасанского района). В июле 1869 года после катастрофического наводнения резко усилился миграционный поток спасавшихся от голода корейских крестьян. В июле 1884 года был заключён первый российско-корейский договор. А спустя 53 года, в июле 1937 года, Иосиф Сталин принял решение о массовой депортации в Среднюю Азию 130 тысяч приморских корейцев как потенциальных «японских агентов».

 

 

Для «выгоды края»

 

Из песни, увы, слова не выкинешь: первые массовые контакты нёсших пограничную службу приморских казаков с корейскими беженцами сложно назвать доброжелательными. В 1869 году, когда корейцы начали массовый переход российской границы, их поначалу пытался увещевать начальник Новгородского поста Яков Дьяченко. Но корейцы объявили, что скорее решатся умереть с голоду, чем вернутся на родину. Дальнейшие события описал их очевидец, историк Всеволод Вагин: «Несчастный случай на одном из наших пограничных караулов приостановил переселение, хотя и не прекратил его. …14 корейцев (семь мужчин и семь женщин) пришли к русскому пограничному посту и остались ночевать в одном из его помещений. Ночью солдаты стали приставать к корейским женщинам. …Произошла ссора, окончившаяся тем, что вооружённые солдаты перестреляли всех корейцев, спаслась лишь одна женщина, получившая тяжёлые ранения. Следствие пришло к заключению в пользу русских солдат… Во втором случае корейцев заподозрили в похищении коровы. Офицер и группа солдат нагнали корейцев, поместили в яму, забросали хворостом и подожгли. Все корейцы сгорели. На этот раз следствие установило вину офицера, который был осуждён на каторгу».

Разгоравшийся пограничный конфликт прибыл разруливать военный губернатор Приморской области Иван Фуругельм — однако и он не убедил корейцев вернуться в родные пенаты. Тупиковую ситуацию разрешило лишь вмешательство канцлера Российской империи Александра Горчакова. Проявив мудрость и государственный подход, он срочной телеграммой приказал генерал-губернатору Восточной Сибири Михаилу Корсакову «переселению корейцев не препятствовать», так как оно «соответствует выгодам края».

И миграционный «корейский маховик» медленно, со скрипом, но стал вращаться в обратную сторону, и процесс пошёл.

 

 

От добра добра не ищут

 

2 июля 1884 года был подписан первый российско-корейский договор о дружбе и торговле, согласно которому гарантировалась «полная безопасность для подданных во владениях того и другого государства», что фактически и узаконило миграционный процесс. Для его упорядочения, а также с целью материальной поддержки прибывающих корейских переселенцев Россия выделяла средства на их обустройство. Но их, конечно же, не хватало.

И в те весьма непростые для корейских беженцев времена руку помощи им протянули не утратившие совесть и сострадание российские чиновники.

Как, например, губернатор Приморской области Иосиф Баранов (о нём ДВВ рассказали в номере от 28 марта с. г.), немало сделавший для обустройства переселенцев. Нельзя не вспомнить и о чиновнике по особым поручениям при генерал-губернаторе Михаиле Пуцилло, откомандированном с этой целью в Приморье. Именно Михаил Павлович стал для голодающих беженцев настоящим «ангелом-спасителем», которому они позже даже поставят деревянный памятник с надписью «капитану Пуцилло Михаилу Ивановичу от благодарного корейского народа», а село назовут его именем (ныне Пуциловка Уссурийского городского округа). За что? Именно он выбрал для расселения будущих приморских корейцев плодородные земли в бассейне реки Суйфун (ныне — Раздольной). Именно он, дабы спасти первые 5 000 переселенцев от голода, потратил на них все свои деньги — 3 000 рублей, а сам остался буквально без гроша в кармане и был вынужден питаться дикоросами. И эти примеры совсем не единичны.

На руку корейским мигрантам сыграл и второй российско-корейский договор, подписанный 29 августа 1888 года, согласно которому они были вправе (но не обязаны) принимать российское подданство. Причём корейцы, его принявшие, «могли в любое время возвратиться в Корею и снова принять корейское подданство». Но таковых практически не оказалось. От добра, как известно, добра не ищут: ведь корейские колонисты, равно как и русские переселенцы, получали бесплатно земельные наделы и освобождение от всех налогов. И при таком благоприятном развитии событий в Южно-Уссурийском крае появились десятки корейских селений, а число переселенцев из Страны утренней свежести (цифры — на 1882 год) превысило 10 000 человек и продолжало неуклонно увеличиваться.

Новый толчок переселению корейцев в Приморье дала Русско-японская война. С 1905 года Корея попала под власть Японии, что и вызвало новый массовый поток корейских беженцев. Кроме того, в Приморье отступили и воевавшие против японцев корейские партизаны. В итоге заселённые корейцами районы к югу от Владивостока фактически контролировались корейскими старейшинами. Любопытно, но факт: все попытки наладить учёт количества корейских мигрантов провалились. Как писал в 1908 году отвечавший за охрану границы Южно-Уссурийского края с Кореей действительный статский советник Евгений Смирнов, «…многие корейцы откочевали в другие части края, продав свои имена выходцам из-за границы, которые и были записаны в сельские и волостные списки в качестве русских подданных… Так как дело это очень запутанное и сложное, то едва ли может быть решено высшей властью в крае…».

 

Фото (Ким Хон Гер): 2-й выпуск Владивостокского педрабфака Дальневосточного пединститута, 1934 год. Большинство выпускников будет депортировано в Среднюю Азию

 

«Принудительное очищение»

 

В 1937 году (когда советско-корейская граница оказалась уже на замке), согласно забракованной Сталиным переписи населения, на Дальнем Востоке проживало 167 259 советских подданных корейской национальности, из них порядка 130 тысяч — в Приморье. В это время Япония, считая корейских мигрантов питательной средой для советского шпионажа, приступила к их депортации в глубь Корейского полуострова. Идея неожиданно приглянулась вождю народов, и он также распорядился о «принудительном очищении» Дальнего Востока от корейцев — но уже как потенциальных японских шпионов.

В августе 1937 года краевой НКВД возглавил Генрих Люшков, который привёз с собой постановление СНК и ЦК от 21 августа 1937 года «О выселении корейского населения пограничных районов Дальневосточного края». Переселяемым семьям выплачивалась компенсация (в среднем 6 тысяч рублей), покрывавшая путевые расходы, оплату оставленных посевов, построек, инвентаря и прочего имущества, а также ссуда на строительство дома на месте вселения. Но вот деньги эти платили не сразу, а с большими задержками (на год и более). Сроки акции предусматривались сжатыми, до 1 января 1938 года, однако депортацию завершили досрочно — к очередной годовщине Великого Октября. Первыми депортировали 11 807 человек, напрямую подозревавшихся в шпионаже. В сентябре в Среднюю Азию отправились ещё 74 500 корейцев из Спасска-Дальнего, Посьета и Гродеково. К 25 октября 124 эшелона перевезли 36 442 корейских хозяйства. Большинство корейцев выгружалось в Казахстане (95 526 человек), остальные — в Узбекистане и других среднеазиатских республиках. Со временем их жизнь налаживалась: корейские колхозы занимались рисом и овощами, рыбой, в меньшей степени — хлопком и животноводством.

В результате акции целые районы в Приморье разом обезлюдели. Лучшие помещения, в том числе и школы, заняли красноармейцы и пограничники. Но вот с заселением опустевших земель, несмотря на создание в местном НКВД специального переселенческого отдела, дело шло туго: из планировавшихся на приезд в 1938 году 17 100 крестьянских хозяйств прибыло только 1 027. Так что компенсировать демографический и хозяйственный урон от высылки корейцев не удалось.

— После депортации, в советское время, в Узбекистане проживала самая большая корейская диаспора на постсоветском пространстве, — рассказал гендиректор благотворительного Фонда приморских корейцев «Возрождение» Ким Хон Гер. — Более половины из них уже вернулись в Россию: например, сегодня только в Уссурийске проживает около двухсот моих односельчан и родственников из ставшей нам родной узбекской деревни Димитров Ташкентской области. Кроме фонда, которым я руковожу, в крае появилась и новая общественная организация — Центр корейского искусства и языка, который возглавила Валерия Ким. Она творческая личность, за ней тянутся дети. Ну а с теми, кто остался в Узбекистане, наш фонд тоже связи не теряет.

 

Геннадий ОБУХОВ.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)