Среда 22 Январь 2020

Геометрия нелюбви

Почти рождественская история с печальным концом

 

Фото (upload.wikimedia.org)

 

 

На Рождество, 27 декабря 1918 года, начался заключительный акт семейной драмы 42-летнего командующего Морскими силами Белого движения на Дальнем Востоке Сергея Тимирёва. Владивостокский епископский Совет и Присутствие духовной консистории вынесли решение о расторжении его брака с 26-летней супругой Анной Васильевной.

 

Полугодом ранее, в июне, они прибыли во Владивосток вместе и расставаться не планировали — хотя Сергей Николаевич о новом увлечении супруги знал. Но уже в июле в городе объявился адмирал Александр Колчак и поманил Анну пальчиком. Последовало последнее её объяснение с мужем, подача заявления на развод. Супруга не стала дожидаться формальностей, связанных с завершением бракоразводного процесса и укатила с новым избранником в Японию. На правах его любовницы или содержанки — это кому как нравится. Нет, не гражданской жены, коей будут дипломатично именовать её сентиментальные историки и кинематографисты. Ведь для обретения этого статуса, как известно, необходимо, чтобы избранник был свободен. Но Колчак, увы, никак не мог считаться уже разведённой Анне гражданским мужем, так как сам был женат.

 

Эта история трагической любви всем известна по сериалу «Адмиралъ», и пересказывать её даже краткую фабулу нет нужды. Наш рассказ — об оставшемся незаметным на фоне этой трагической истории и почти никому не интересном «угле» этого любовного треугольника.

 

 

Когда плен почётнее свободы

 

Сергей Николаевич родился 14 мая 1875 года в семье морского офицера. Учился упорно, по окончании Морского кадетского корпуса был удостоен премии имени адмирала Нахимова и места в свите великого князя Кирилла Владимировича во время высочайшего визита в Японию (с заходом во Владивосток).

 

Далее — участие в Русско-японской войне и обороне Порт-Артура. Ему не повезло: в последний день осады его тяжело ранили. Как вспоминал Тимирёв, спасла его толстая тёплая одежда, «сорванная газами и сгоревшая местами до тела; серебряный портсигар, бывший в кармане внутренней тужурки, смят в лепёшку. Образок смят совсем уже прямо на груди… На перевязочном пункте, куда меня притащили оборванного, почти голого, в крови сплошь, с помятой грудью, но ещё дышащего, доктор ничего не мог сказать определённого». Но он выжил — для того, чтобы оказаться в плену. Но выбор, как ни странно, был: каждому из русских офицеров японцы предлагали дать подписку «…под клятвой не поднимать оружия и не действовать никаким способом против интересов Японии» и немедленно отправляться домой. Тимирёв бумагу, позорящую офицерскую честь, не подписал и пробыл в плену несколько месяцев, до заключения мира.

 

В 1907–1910 годах Сергей Николаевич — уже старший офицер императорской яхты «Штандарт».

 

Фото (366days.ru): Невеста Сергея Тимирёва за год до вступления в брак.

 

 

«Казалось, что любила…»

 

Контр-адмирал, оставивший после себя несколько книг мемуаров, темы знакомства и личной жизни с супругой в них не касался. Ни в одной и никак.

 

Он долгие годы был вхож в дом дальнего родственника, пианиста Василия Сафонова, вместе музицировал на рояле с его подраставшей дочерью Аннушкой (к слову говоря, являвшейся его троюродной сестрой по материнской линии). Эти частые встречи и взаимная симпатия логично предопределили их брак в 1911 году. Невесте исполнилось 19, жениху — 36. В некоторой степени, учитывая дальнейшие неприглядные события, этот семейный союз можно считать браком по расчёту. Для известной семьи жених представлялся выгодной партией, ну а что касается любви… Это чувство, по стандартам общественной морали той поры, заключалось прежде всего в «безупречной верности» и «проникновенном понимании». Про Тимирёва не скажем, но вот Анна Васильевна, десятки лет спустя вспоминая свою жизнь, о своей любви к мужу выразилась витиевато: «Мне казалось, что я его любила…». Любила — не любила, но через три года у супругов родился сын Владимир.

 

Февральская революция 1917 года надолго вырвала Тимирёва из семейного гнёздышка: его назначили командиром крейсера Балтийского флота. Участвовал в героической обороне Моонзунда, «за отличия в делах против неприятеля» произведён в контр-адмиралы. Пока супруг воюет, скучающая Анна Васильевна, очарованная Александром Колчаком, с которым случайно познакомилась на очередном светском рауте, влюбляется в него. Год-другой их роман носит платонический, эпистолярный характер, затем Петербург наводняют грязные домыслы. Вслед Тимирёву сослуживцы сочувственно кивают головами, но сплетни, увы, оказываются правдой. У его юной супруги «сносит крышу», и будущий «верховный правитель России» одерживает очередную постельную победу… А она, уже потерявшая голову от любви, даже не может видеть супруга не то что вживую, но и на семейном фото в рамке — и прячет его со столика куда подальше, о чём и докладывает Колчаку.

 

Не будем заниматься морализаторством: мол, как она могла? Настоящая любовь — испепеляющая душу и затмевающая разум — не поддаётся ни анализу, ни логике. Кто любил — тот знает. Тем более за своё чувство Анна Васильевна сполна расплатится добровольной разлукой с сыном и годами ссылки в советских застенках. Вопрос в другом: почему Тимирёв даже не предпринял попытки отрезвить дамского угодника и, проще говоря, не набил тому морду (дуэли уже запретили к тому моменту)? Ответ непрост. Будучи лично знаком с Колчаком, он бесконечно уважал его, а в своих мемуарах (даже после того, как он увёл у него жену) отзывался об адмирале только в уважительном тоне, восхищаясь его талантами находить «нестандартные решения в боевой обстановке». Видел в нём единомышленника по Белому движению и потенциального его лидера. Одного из тех, кто (равно как и он сам), не приняв идеалы Октябрьской революции, предпочёл «…обречь себя на изгнание, чем принимать добровольное участие в разрушении Родины, прикрываясь иезуитской логикой». И на этом величественном историческом фоне гражданского противостояния вопрос измены супруги, вероятно, казался ему уж совсем мелочным. Ну а каких душевных мук Тимирёву стоило носить клеймо рогоносца и быть объектом насмешек — об этом ведал только он один…

 

Любопытный штрих: оформляя развод с супругой во Владивостоке, он сделает последнюю рыцарскую попытку сберечь её честь и в качестве причины укажет в заявлении не её, а… свою супружескую неверность. И даже приведёт на заседание Присутствия духовной консистории двух липовых свидетелей своего «грехопадения», нанятых исполнить роль за гонорар.

 

Кстати: а как же Колчак так удачно и вовремя нашёл Тимирёву во Владивостоке? Ответ прост: обо всех своих планах и предполагаемых перемещениях она всегда сообщала возлюбленному, всего же он получил от неё 53 послания.

 

Фото (pbs.twimg.com) Сын Владимир. Фото из личного дела за месяц до расстрела.

 

 

«Углы» пятиугольника

 

Отечественные и зарубежные архивисты за несколько последних лет раскопали новые подробности этого трагического любовного многоугольника, расчерченного рукой Анны Васильевны. И они существенно развеивают его романтический флёр как истории о безграничной взаимной любви. Так, по воспоминаниям современников, Колчак любил женский пол и даже во время романа с Тимирёвой имел нескольких любовниц (одну из них, японочку, — в Японии). Также «…имея неуравновешенную психику и страдая перепадами настроения, часто впадал в депрессию», после чего, когда она не вовремя досаждала ему своими чувствами, обращался с ней «грубо и цинично». И не случайно своё последнее письмо перед собственным расстрелом Колчак адресовал не любовнице, а жене Софье Фёдоровне: «Господь Бог сохранит и благословит Тебя и Славушку…». Супруга, семейные узы с которой адмирал так и не разорвал, — ещё одна из жертв этого любовного многоугольника. Она знала об увлечении благоверного чужой женой, но, очень хорошо зная мужа, была уверена, что ради новой пассии тот не решится на развод. И оказалась права.

 

И последним, пятым углом этого трагического многоугольника стал Владимир, единственный сын Тимирёвых. Он, перспективный 24-летний художник, был расстрелян 28 мая 1938 года по обвинению в шпионаже, а фактически — за смехотворный «титул» пасынка Колчака и переписку с отцом-эмигрантом.

 

Потерпев семейное фиаско и деморализованный разводом, контр-адмирал, не дожидаясь конца Белого движения в Приморье, в 1920 году эмигрирует в Шанхай и будет зарабатывать капитаном судна в коммерческой компании. И останется буквально без всего: без семьи, без родины, без сына. До самой смерти, последовавшей в 1932 году, он (затаив обиду?) с бывшей женой никаких контактов искать не будет и её не простит.

 

Но она, впрочем, о прощении его так и не попросит…

 

 

Геннадий ОБУХОВ.

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)