Среда 15 Июль 2020

200 лет и 100 дней «ничейного континента»

Антарктическая книга Андрея Островского вышла в свет во Владивостоке

 

 

 

 

«Сто дней Антарктиды» — так называется книга известного приморского журналиста Андрея Островского, в прошлом году совершившего поход к «шестому континенту» на дизель-электроходе Дальневосточного морского пароходства «Василий Головнин», обеспечивавшем работу индийских антарктических станций.

 

…Иногда репортаж пишется за час. Этот растянулся на несколько месяцев. Да и репортажным жанром книга не исчерпывается: исторический экскурс (кстати, в этом году исполнилось 200 лет открытию Антарктиды экспедицией Беллинсгаузена и Лазарева), лирика, интервью… Читается — как Джек Лондон в детстве: на одном дыхании. Книга документальная, журналистская — но и продолжающая традиции русской маринистики от Бестужева-Марлинского до Конецкого (вовсе не случайно название главы «Между лоциями и айсбергами» отсылает к «Среди мифов и рифов», «Путь к барьеру» — к «Пути к причалу», а «Предстартовые хлопоты» — к «Вчерашним заботам»: встрече с Виктором Конецким в 1986 году в Ленинграде Островский посвятил одно из лирико-мемуарных отступлений).

 

Если уж говорить о жанре — могу предложить «производственную документальную повесть». Пусть слово «производственный» не смущает — чем, к примеру, остросюжетные книги Артура Хейли — не производственные романы? По глубине проникновения в материал Островский не уступает Хейли. Даже, пожалуй, превосходит. Ведь у «Ста дней Антарктиды», как у айсберга, есть подводная часть — сорок лет, в течение которых автор занимался морской тематикой. Раньше так было принято: журналист имел специализацию и разбирался в теме, будь то армия или сельское хозяйство, профессионально. Не то — сейчас, в эпоху господства дилетантизма.

 

Одновременно книга продолжает традиции мэтров отечественной «литературной» журналистики — Аграновского, Голованова, Пескова… А ещё говорят, что очерк умер; не дождётесь. Я бы даже назвал «Сто дней Антарктиды» книгой по-хорошему советской, имея в виду сфокусированность автора на человеке труда. С исчезновением шахтёров, доярок и токарей с газетных полос сам человек труда никуда не делся — заводы и пароходы по-прежнему функционируют. Просто мы, малополезные бледнолицые офисные люди, почему-то о них не пишем. Но железо железом, гаджеты гаджетами, а, как справедливо пишет Островский, «держится море… на настоящих моряках, морячинах, мариманах».

 

 

 

 

«Холодные» открытия в полярных широтах… похожи на алтарь, который, прежде чем ниспослать благодать, требует обильных жертв», — говорит Островский. Это так доселе. Поэтому и поход «Головнина» 2019 года — не рейс, а экспедиция (последний термин допускает всякие варианты развития событий). «Карты побережий — весьма неконкретны, сроки фрахта — размыты, задача ставится условно, а ситуации… совершенно непредсказуемы и не решаемы стандартными алгоритмами», — пишет Островский о специфике работы в полярных широтах. Это не просто слова. Буквально годом ранее предшественник «Головнина» — «Иван Папанин» — в подобной экспедиции вылетел на камни; а когда «Головнин» грузился в Кейптауне, китайское судно Xue Long столкнулось с айсбергом. Да и самому «Головнину», его капитану Иксану Юсупову и всей команде досталось по полной — «ревущие сороковые» и «неистовые пятидесятые» XXI век отнюдь не отменил. «Хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах», — пишет Островский, арктическая одиссея которого изрядно затянулась. Сначала пришлось пробиваться через льды («Вам никогда не доводилось со всего размаха биться о бетонную стену? …Занятие не самое привлекательное… Разгон — удар в лёд — работа на холостых оборотах — отступление — снова на холостых — разгон — удар в лёд. Час за часом, вахта за вахтой, сутки за сутками»), потом, наконец выбравшись на чистую воду, попали в дикий шторм («По шкале Бофорта… ветер силой в 28 метров в секунду — это жестокий шторм. А выше 32 — ураган… А если здесь постоянный ветер 33–38 и порывы далеко за 40 метров в секунду — это как должно описываться?»)

 

Экстрим экстримом, но никак не менее интересны будни «ничейного континента». Островский детально пишет о тонкостях антарктической технологии и экономики, полярной философии и психологии, буднях «холодной службы» пароходства, сложностях швартовки к ледовому барьеру и вертолётной работы, быте антарктических станций, жаргоне… Оказывается, южнее 60-й параллели нельзя выбрасывать за борт никакой мусор, даже огрызок яблока; в само́й Антарктиде запрещены всякие добыча и производство коммерческого характера… Тем не менее Антарктический клуб постоянно прирастает новыми членами: «Это… престижно — как запустить в космос собственный спутник на собственном носителе». Дело не только в престиже: а что если дойдёт до делёжки антарктических просторов? Антарктика, как тот же космос или атомная энергетика, — сфера, где России есть чем гордиться: действуют пять постоянных станций, ещё две законсервированы и две — сезонные… Только вот о том, что на них происходит, мы знаем мало — потому что предпочитаем уютные городские офисы. И если почитать, о чём и как мы, журналисты, пишем, то порой усомнишься: действительно ли мы живём в морском городе?

 

Капитаны, тем более полярные, — каста особая. Здесь важна преемственность, передача знаний от поколения к поколению, накопление ценнейшего — и часто оплаченного кровью — опыта… Но важна преемственность и в журналистике — и вот тут оптимизма у меня нет. Книга Островского — хороший повод поговорить о журналистском образовании в нашем регионе. На журфаке ДВГУ тон всегда задавали практики — действующие журналисты, редакторы; во-первых, передавали «полевой», а не кабинетный опыт, во-вторых, тут же рекрутировали лучших студентов. Если теперь практики, включая того же Островского, новому ДВФУ оказались не нужны, о чём вообще можно говорить? А потом удивляемся, почему нет ярких сверхновых звёзд и почему никто из молодых не отправился в ту же Антарктиду. Для современной журналистики, тем более нашей провинциальной, такой поход и такая книга, к сожалению, исключение.

 

 

 

 

Напоследок отмечу отточенность формулировок, фирменную афористичность Островского: «Первый айсберг — как первая любовь»; «Что такое интуиция, если не отголосок накопленного опыта?»; «В Антарктиде осени не бывает — сразу за летом наступает зима…».

 

В судовой роли Островский был обозначен как «матрос 1 класса». Вот и книга вышла такой же — первоклассной.

 

 

Василий АВЧЕНКО.

 

Фото предоставлено А. В. Островским

 

S. Автор книги благодарит ПАО «ДВМП», взявшее на себя все расходы по выпуску книги в свет. Заслуживает добрых слов и компания «Рус Пасифик Групп», поддержавшая автора в организации его антарктической командировки.

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)