Пятница 4 Декабрь 2020

Фемида губит инвалида

 

50-летний моряк из Владивостока попал в тюрьму на пять лет за то, что… случайно открыл дверь незнакомцу

 

 

 

 

Помните дело независимого журналиста Ивана Голунова, которому за его расследования подкинули наркотики? Во Владивостоке развернулась история почище — посадили за торговлю запрещёнными веществами безобидного моряка-инвалида. Так и веществ как таковых не было — просто на него указали как на продавца смеси героина. И осудили на пять лет.

 

Бывший штурман Роман Окунев с третьей (а теперь уже второй) группой инвалидности с февраля прошлого года сидит во владивостокском СИЗО № 1, без права даже повидать мать с четвёртой стадией онкологии и прооперироваться, чтобы восстановить черепные кости. На днях он получил пять лет застенок. За него полтора года ломает копья член краевой коллегии адвокатов Александр Петров.

 

 

Дело случая

 

— Следователь Титов Сергей Александрович убеждал, что мой подзащитный должен признаться в том, что продал наркотик, — мол, в этом случае меньше дадут. А в чём он должен признаваться? Грозили видео, экспертизой. А что на видео-то? — начинает рассказывать Петров.

 

Итак, 27 января 2019 года агент оперативников Х. (а по жизни Сява) сообщил, что звонил Окуневу и якобы уговорил на следующий день продать ему наркотик. Приехали: агент, понятые, опер… Правда, не на то место, которое значится в справке исследования (улица Вилкова), а на другой адрес (на Вязовой), в километре от указанного, но в суде это никого не смутило.

 

Агенту дали денег, он пошёл к подъезду. На видео запечатлено, как Сяве открывает Роман, он заходит внутрь, потом в лифт… И всё.

 

— Есть такое понятие: дело случая. В этом же подъезде на пятом этаже проживает инвалид — знакомый моего подзащитного. Он инсультник, плохо ходит. Домофона у него нет — попросил встретить своего приятеля со шкаликом. Мой спустился на первый этаж, минут 20 подождал, услышал, как в дверь кто-то скребётся, — открыл. Видит: у человека в руках ни бутылки, ничего. Разворачивается и идёт в лифт. Доезжают они вдвоём до пятого этажа, Окунев идёт к соседу и говорит, что ждать больше не будет, потом к себе домой. А агент спускается вниз по лестнице и всё снимает. Следователи утверждают, что передача денег и наркотика происходила в лифте — но этого на кадрах нет. Более того, из-за безобразного качества спецаппаратуры я даже не смог разобрать, вдвоём они зашли в лифт или нет. Пришлось искать специальное экспертное бюро в Москве. Я на следствии и в суде просил копию этого видео — еле как выпросил, судья смилостивилась через 7,5 месяца. Хорошо, увидел, что заходили они вдвоём. Но я стал сверять время: описанное агентом в справке — около 18:15, уже почти сумерки (официально они начались в 18:19), на видео — светло, примерно 13:45. Как я выяснил время? По солнцу. В этом мне помогали специалисты Уссурийской астрофизической обсерватории, филиал ДВО РАН (так называемая Служба Солнца). Время вообще не совпадает! В процессе гособвинитель отказался от этого видео как от доказательства.

 

Однако время тогда сыграло с Окуневым ещё более злую шутку. Всё произошло в конце месяца. Надо было делать план («срубить палку» называется на жаргоне оперативников и следствия). Вот и нашли инвалида…

 

Первомайский районный суд Владивостока даже отказался проверять, какие поступали звонки в те дни на телефон и с телефона подсудимого — сведения пришлось добывать адвокату по своим каналам. Единственный звонок 27 января зафиксирован в 20:30, а агент сообщил, что звонил в 11:30.

 

 

Нарушения? Какие нарушения?

 

Есть понятия в уголовном праве: место и время совершения преступления. А тут ни того ни другого! В объяснительной агент сперва написал, что осуждённый к нему кинулся, жадно схватил деньги, он взял наркотик — так этого нет на видео! Даже следователь обратил на это внимание — тот сразу пошёл на попятную и сообщил, что это было в лифте.

 

В деле много грубых нарушений Уголовно-процессуального кодекса. В том числе и таких, по которым дело надо было сразу прекращать (смотрите ч. 1 ст. 7 Федерального закона № 144 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»), а подсудимого выпускать. Например, с грубыми нарушениями произошёл захват дела другим следователем (не было документа об изъятии, его, считает адвокат, вообще сфабриковали и в материалы дела доложили позднее). В экспертизе и той не всё гладко — начиная от того, что вещество принёс на неё оперативник, а он по должности не имеет права этого делать; об этом сказал опрошенный эксперт. Да более того — отпечатков пальцев и потожировых следов с полиэтиленовых пакетиков не сняли. А зачем? Так ведь, чего доброго, человека оправдать придётся…

 

Адвокат приглашал следователей в суд, согласно повестке — в качестве свидетелей защиты. Никто не явился. Наверное, потому, что пришлось бы или лгать, или сразу подавать в отставку. Зато допрашивать подсудимого как-то раз явились аж пятеро оперативников и следователь — и планировали сделать это не в СИЗО, а в изоляторе временного содержания. Хорошо, адвокат подсуетился и запретил вывозить человека без сопровождения медработника. Почувствовал опасность?

 

В начале июня, когда у Окунева заканчивался очередной срок содержания под стражей, судья Черненко планировала вынести приговор, однако адвокат попросил всё же дать подзащитному дополнительное время, чтобы доознакомиться с материалами дела. Там вроде бы и немного, но Роман серьёзно болен, у него утрачена оперативная память, часто происходят замещения в процессе разговора, а когда он волнуется, даже не может нормально говорить. Представьте себе — за трёхмесячный перерыв в связи с коронавирусом подсудимый уже всё забыл, надо было всё сначала начинать! Дали 20 минут на согласование позиции адвоката с подзащитным — а когда Александр Петров стал настаивать на ознакомлении подзащитного с материалами, судья вообще вывела защитника из процесса за отказ от участия в прениях. При этом он сам — это зафиксировано на аудиозаписи — чётко проговаривает, что готов к прениям, но подзащитному нужно время.

 

Петров и сам не лыком шит: четырежды писал жалобы на имя председателя краевого суда. Привёл 12 оснований для отвода судьи Анны Черненко — это случай практически беспрецедентный. Она отказала, конечно — правда, постановление забыла вынести и огласить — адвокат полагает, что сделано это лишь после звонка вышестоящего судьи.

 

 

Агент-инвалид

 

Ещё одно нарушение в деле: агента даже не осмотрели в присутствии понятых мужского пола, как положено, когда он шёл на ОРМ. Понятые рассказывают: оперативник при них прохлопал куртку агента, у него ничего не было запрещённого. Что такое «прохлопать» по карманам верхнюю одежду зимой, если речь идёт о 0,17 г наркотика? Это меньше крошки хлеба! Оформили так, словно запрещённые вещества отсутствуют. А отсутствовали ли они на самом деле?

 

По сообщению агента оперативников, Окунев отдал ему два пакетика. Экспертизу проводили на Мельниковской, 103 — раньше там был наркоконтроль, а сейчас подразделение МВД. Оказалось, что в одном пакетике вообще нет наркотика (там нашли крупинки поваренной соли — за такое настоящего наркоторговца и убить могут). Во втором — 0,17 г, одна доза, причём смесь героина и других веществ — по сусекам, очевидно, скребли…

 

— 27 февраля прошлого года моего подзащитного взяли прямо у дома, — говорит Александр Петров. — Он там беседовал со своим знакомым-инвалидом. Скрутили руки, повели в квартиру, провели обыск в присутствии мамы. Ничего не обнаружили (ни весов, ни пакетиков для расфасовки, ни самих наркотиков — ничего). Повезли на Мельниковскую. Там предложили быть агентом, но он отказался — нашли агента.

 

Дело в том, что 31 марта 2018 года назад Роман Окунев попал в страшное ДТП. Лежал в коме 1,5 месяца с повреждённой рукой и раздробленным черепом. Кости вошли в мозг, их удалили, пришлось вырезать 120 г мозга. Кое-как он оклемался, но стал инвалидом 3-й группы. Теперь у него в голове в буквальном смысле нет части костей.

 

После ДТП Окунев неофициально работал охранником в гостинице. Отзывы о нём у всех хорошие: всегда наглаженный, трезвый, надо отстоять полтора дня — пожалуйста.

 

— Чистосердечного признания не получилось, агентом по понятным причинам он не стал. Его направили в СИЗО — рассчитывали, что он образумится и признается. А он не признался,  говорит адвокат. — Больше скажу: ему в изоляторе пришла записка с извинениями от имени Сявы. Тот сожалел, что оперативники его заставили так сделать. За год у Окунева должна была накопиться пенсия по инвалидности, но судья его не отпустила даже под домашний арест. С третьей группы врачи перевели его на вторую — и это, боюсь, не предел. Он должен был еженедельно проходить осмотр специалиста, в тюрьме таких нет.

 

Гособвинитель требовал для Романа Окунева 7,5 года лишения свободы. Пока материал готовился к печати, приговор всё же вынесли — 5 лет. Но они с адвокатом намерены идти до конца — вся надежда на Приморский краевой суд. Редакция ДВВ следит за развитием дела.

 

Валерия ФЕДОРЕНКО.

 

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий (ев)

  1. Пётр Довганюк

    Судья Черненко отказала в ходатайстве адвоката Петрова и самого подсудимого признать меня защитником наряду с адвокатом. Это, как правило, происходит тогда, когда уголовное дело явно сфальсифицировано. Ибо я всегда всю правду-матку выкладываю и в суде и в СМИ. Тема весьма актуальна для не только Приморского края, ибо под «каток» правосудия может попасть любой россиянин, которого полиция назначит виновным. И жаловаться на неправосудное решение суда некуда. Или почти некуда. Судебная система давно выведена ЗА пределы даже конституции, которую нам придумали американцы. Уже несколько лет в беседах, в сети и в своих заявлениях предлагал узаконить общественную экспертизу судебных актов судов первой инстанции \и мировых\ с выводами для следователя, прокурора и судьи. Уверен, что только в этом случае суды станут зависимы только от закона. В моём случае с Романом Пашаевым и Черниговские судьи и краевые демонстрируют абсолютную независимость от ЗАКОНА. Предлагаю и прошу ответственных юристов и просто понимающих правильно ситуацию, обсудить наше предложение о необходимости общественной экспертизы судебных актов судов первой инстанции. С введением в действие так называемых поправок в конституцию европейский суд нам уже помогать исправлять ошибки наших судов не будет.