Вторник 29 Сентябрь 2020

Проспект Острякова

 

Он всю жизнь тряс власти и подыгрывал им ради одной цели — лечить людей

 

 

Фото (arhiv-pk.ru)

 

 

«Если встретился с «венерой» – не клади на это дело». Тем паче с пробором. Многие из нас, ещё заставшие времена СССР, помнят это весёленькое изречение из творческой обоймы неизвестных народных острословов. Для читателей помоложе поясним: суть его — в необходимости своевременного лечения всяких нехороших заболеваний, которые и по сей день эпизодически случаются с любителями и любительницами покуролесить.

 

Только ныне это не вопрос: к нашим услугам лечение и по полису, и платное. То есть лечись — не хочу! Но такого разнообразия не имели наши предки — и очень от этого страдали. До тех пор, пока 140 лет назад, 1 сентября 1880 года, на свет не появился их будущий спаситель и отец приморской венерологии Александр Остряков.

 

 

Тьмутаракань ждала его!

 

Для кого-то жизнь — словно проспект с односторонним движением. Когда родители богатые, образование приличное, связи выстроены и понятны, власть стабильна — можно гладко и успешно карьеру сделать и жизнь комфортную прожить. Не останавливаясь на ненужных «автобусных» остановках, где толкутся убогие и неудачники. А для других этот проспект — тернистый путь с жизненными ухабами, на котором ведут свои властные разборки военные и политики. И чтобы не просто выжить самому, но и помочь выжить другим, надо эпизодически эти власти трясти, напоминая им об их гражданском долге, или, мимикрируя, прогибаться под них…

 

Александр, родившийся в деревенской карельской семье учителя и домохозяйки, детство видел незавидное и небогатое. И, чтобы помочь родителям материально, уже с 5-го класса гимназии давал уроки деревенским оболтусам за скромную плату. Сам при этом учился отлично и без труда поступил в Военно-медицинскую академию в Санкт-Петербурге, где обучался за казённый счёт по специальности «венерология». В связи с тем, что образование Острякову оплатила государственная казна, его отправили, как это ныне говорят, «на отработку» — пятилетнюю службу в армию.

 

Год начинающий врач набирался опыта в Севастопольском военном госпитале, излечивая от ЗППП (заболеваний, передающихся половы путём) легкомысленных морячков, пока с началом Русско-японской войны, в феврале 1904 года, не был командирован в Маньчжурию, в дивизионный лазарет. Понятно, что на этой кровопролитной войне Острякову его узкая специализация практически не требовалась, и он трудился врачом, по-нынешнему, «общей практики». И не просто лечил больных и спасал раненых. Война стала для него тяжелейшим потрясением и полностью перевернула жизнь, раз и навсегда сформировав шкалу его приоритетов: здоровье и жизнь — первичны, а всё остальное (взгляды, принципы, честь и даже совесть), коли работает на эти цели, — вторично. «…Я всю тяжесть войны видел и её изнанку в натуре, — писал Остряков в своём военном дневнике. — Двуколки пустые и с имуществом, трупы лошадей, разбитые чемоданы, бельё, сюртуки, деньги, сёдла… всё валялось… Пехота, грязь, артиллерия, китайцы, верховые. И бесконечные обозы, обозы. А идти надо было, и мы шли».

 

На этой войне Александр Павлович не просто получил обширную врачебную практику, но и проявил хорошие способности организатора (о которых ранее не подозревал и которые ему вскоре пригодятся в будущем), за что в июле 1904 года и был удостоен личной благодарности командующего группой войск Эдуарда Келлера.

 

Во Владивосток Остряков попал тоже не по своей воле. В конце войны сам заболел и был госпитализирован, но война закончилась, и госпиталь из Маньчжурии перевели во Владивосток. В 1906 году выздоровел и получил назначение в 3-й госпиталь Владивостокской крепости. После того как срок его «отработки» истёк, врач вернулся в свою «альма-матер», где несколько лет стажировался в «технике урологических вмешательств» и дерматовенерологии у лучших медицинских светил того времени. Толковых врачей, как известно, не хватает во все времена, что уж говорить о 1910-м… Понятно, что хороший медик в возрасте Христа и уже избранный членом Русского дерматологического общества, преследуя личные интересы (и не всегда шкурные), просто был обязан остаться в столицах и самым выгодным образом устроить свою жизнь. Но его проспект начался на Дальнем Востоке, и потому Остряков буквально эпатировал всех, подав рапорт на возвращение во Владивосток. По тем временам — в таёжную глушь. Она, эта тьмутаракань, может, и не манила его — но нуждалась в нём и ждала его! В 1913 году Остряков возвратился в Приморье и стал работать старшим ординатором госпиталя Владивостокской крепости № 1. Работал недолго. Началась Первая мировая война — и он прошёл её с первого до последнего дня. В начале 1918-го демобилизовался, вновь вернулся во Владивосток и устроился на работу в городскую больницу заведующим венерологическим отделением. Начинался приморский этап жизни Александра Павловича, который принесёт ему заслуженную известность и славу…

 

 

Фото (ljplus.ru): Местные жрицы любви не просто читали на досуге бульварные романы, но и дарили посетителям нехорошие болезни.

 

 

«Девочек» лечили за счёт бюджета

 

С учётом того, что наш край осваивали прежде всего мужчины, в Приморье в начале прошлого века сложилась заметная диспропорция в их пользу. Свободных женщин не хватало — и этот факт создавал устойчивый спрос на услуги женщин лёгкого поведения. Издавна, когда во Владивостоке в 1877 году открылся первый публичный дом, проституция никогда не скрывалась и находилась под «опекой» городских властей. Но эффективного медико-санитарного надзора не существовало, и «девочки» часто заражались и заражали клиентов: счёт больных шёл на тысячи.

 

Остряков вспоминал: «Явившись сюда, я был поражён обилием ресторанов, кафешантанов, пьяным разгулом, царившим в городе, а также обилием врачебных вывесок о приёме по венерическим болезням. Надо думать, что предложение соответствовало спросу». Он начал с того, что открыл спецамбулаторию по венболезням на 60 коек и добился, чтобы содержание и лечение больных оплачивал город. Венерологический кабинет находился при городской больнице, где приём вёлся также бесплатно.

 

После Февральской революции 1917 года проституцию в Приморье, как и во всей России, объявили вне закона. «Девочки» ушли в подполье. Отчего число больных, понятное дело, совсем не уменьшилось. А начавшаяся в крае властная белая чехарда выбила венерологическую помощь на дальнюю обочину общественных интересов — и финансирование амбулатории практически прекратилось. В этих ненормальных условиях Остряков, дабы лечить больных, проявлял чудеса изворотливости. Так, оставшись фактически без зарплаты, он «принял на работу», дополнительно к двум фельдшерам, ещё семь молодых врачей-экстернов! В кавычках — потому что трудились они, как и он, бесплатно. И «этот небольшой коллектив работал бурно и самоотверженно, старался упорядочить дело лечения, организовать учёт венерических больных и даже пытался проводить санитарно-просветительную работу». Бог с ней, с зарплатой, а что же лекарства? Остряков постоянно ходил с протянутой рукой по властным кабинетам, рассказывал их хозяевам, как он им сочувствует в их благородной борьбе и что сам почти белый — и суммы, пусть и скромные, на медикаменты получал. В октябре 1922 года, с исходом Белого движения, город покинуло много врачей, в том числе хороших знакомых Острякова. Он — остался…

 

С победой советской власти, в 1923 году, венотделение городской больницы было преобразовано в самостоятельное лечебное учреждение — Владивостокский окружной кожно-венерический диспансер, и его возглавил Остряков. Постепенно сеть противовенерических учреждений расширялась, и к 1929 году во Владивостоке было уже два диспансера и два кабинета.

 

Двадцать лет Остряков отдал своему делу и практически в одиночку организовал структуру оказания венерологической помощи населению города и края. К тому же был единственным специалистом и по ранней диагностике проказы. И власти напрягали его по полной подработками. Ведь партийные активисты, красные чекисты, а также их жёны и любовницы — они тоже живые люди и тоже нередко нуждались в деликатных консультациях главного венеролога края. А чтобы товарищи из новой властной обоймы не мешали работать, Остряков в лечении пациентов «берёт на вооружение» марксистско-ленинскую идеологию. Он подчёркивает в своих печатных трудах и устных лекциях, что распространение ЗППП «зависит от социально-бытовых условий и наличия (отсутствия) классовых противоречий (в классовом обществе искоренение венерических болезней невозможно)».

 

Власти «проникнутся», осыпят Александра Павловича заботой, вниманием, званиями, медалями и даже орденом Трудового Красного Знамени. Но он их, несомненно, заслужил. Он вернёт утраченное по невезению или легкомыслию здоровье десяткам тысяч жителей Приморья, проживёт долгую жизнь и завершит земной путь по выбранному им проспекту в 1959 году.

 

Геннадий ОБУХОВ.

 

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

1 Комментарий (ев)

  1. Спасибо автору за интересную статью! Хотелось бы узнать, где умер Остряков, где можно прочитать о его жизни.
    PS: для читателей. Просьба не путать Острякова-врача и Острякова Николая Алексеевича-Героя Советского Союза, генерал-майора авиации, зам. командующего ВВС ТОФ, погибшего 24 апреля 1942 года. Именем Острякова-генерала во Владивостоке названы проспект Острякова и одноименный сквер на этом проспекте.