Пятница 23 Октябрь 2020

Курс по упрощению Станиславского

 

Вениамин Фильштинский — о Владивостоке, идеальном театре и себе

 

 

 

 

Вениамина Михайловича не просто знают, почитают в театральных кругах по всему миру. Стать его учеником — мечта каждого, кто хочет связать свою жизнь с искусством. Его называют явлением, хотя сам Фильштинский отмахивается — это штамп.

 

Среди учеников Вениамина Михайловича, театрального педагога, режиссёра, такие известные актёры, как Михаил Пореченков, Константин Хабенский, Ксения Раппопорт, Михаил Трухин. Четыре года назад Фильштинский выпустил свой первый режиссёрский курс. В его составе в том числе наша землячка Евгения Богинская. В столицу Дальнего Востока Вениамин Фильштинский прилетел на несколько дней для участия в фестивале «Меридианы Тихого» и согласился поговорить с корреспондентом ДВВ.

 

— Впервые во Владивостоке?

 

— Да, и эмоции не слабые. Впечатлили разновысокость зданий, море. Отметил, что хотя церемония открытия кинофестиваля «Меридианы Тихого» получилась скромной, не напыщенной, чувствовалась потребность культуры. Может, это идеализм, но мне показалось, вы хотите взмыть.

 

— Давайте начнём издалека…

 

— Конечно, издалека. Почти десять тысяч километров к вам летел.

 

— Я имела в виду ваше детство. Сколько было лет, когда вы поняли, что свяжите свою жизнь с театром?

 

— Лет было много — 14 с половиной. Сначала, как многие, участвовал в школьном драмкружке, потом был театр юношеского творчества при Ленинградском дворце пионеров. Там я встретился со своим первым и главным педагогом Матвеем Дубровиным. Вот и всё. С этого времени театр в моей жизни не прекращался. Хотя успел окончить строительный институт, и даже год поработал по специальности, инженером. С 20 лет погрузился в педагогику.

 

— В Приморье много театров. Кто-то из руководителей называет свой театр режиссёрским, кто-то директорским. А каким, по-вашему, должен быть театр, чтобы для актёров он был домом, а для зрителей — праздником?

 

— Вы сами уже ответили на вопрос. Для меня идеальный театр — театр актёра. Это главная фигура.

 

— К сожалению, наши актёры этого не чувствуют. Зарплата маленькая, нагрузки, давление со стороны руководства (не везде, конечно) огромные.

 

— Это же ненормально. Но мы говорим об идеалах, а не о том, что бывает. Мало ли уродств в жизни. Люди приходят в театр, чтобы смотреть на актёров. Режиссёры, постановщики интересны только специалистам, глубоко погружённым в искусство. Одни зрители смотрят на красивых актрис и их наряды, а что в этом плохого? Другим важно, каким родом волнения заразит актёр, что он может заронить в душу.

 

— Реально создать такую модель, когда в театре главный — актёр?

 

— В нашей стране это было 120 лет назад при Станиславском и Немировиче-Данченко, когда они реформировали театр. Конечно, такое может быть, такие театры есть и сегодня.

 

— Вас называют одним из последних режиссёров и педагогов, отстаивающих систему Станиславского. Как относитесь к такому «званию»?

 

— Это штамп, глупость. В этой связи расскажу про свою внучку. У меня дома есть шарж на Станиславского. Внучка спрашивает: кто это такой? Моя жена объясняет: это самый главный человек в театре. Внучка: главнее дедушки? Вот такая шутка. Нельзя быть последователем великого человека. На то он и велик, чтобы кто-то в него верил, на него молился.

 

— Можно в пару фраз «утрамбовать» суть вашей творческой методики?

 

— Вопрос наивный, но могу сказать: в своей мастерской учеников не заставляю повторять буква в букву написанное Станиславским. Методики со временем утончаются, уточняются.

 

— Меняются подходы «воспитания» актёров, а сами актёры меняются? Если взять ваш первый и последний набор, видна разница?

 

— Мне всегда задают этот вопрос, и я всегда не знаю, как на него ответить. Молодёжь меняется, я меняюсь, так что нельзя воскликнуть: ой, совсем другие пришли. Мир меняется, и, приходится признать, не в лучшую сторону. Но тем упрямее мы делаем своё дело, дело культуры. И то, что происходит у вас во Владивостоке (кинофестиваль, филиал Российского государственного института сценических искусств*), — тоже из этого разряда. Поначалу создание филиалов по всей стране казалось искусственной выдумкой, но сейчас есть понимание, что всё по-настоящему.

 

— Вопрос, который не задать невозможно: как у вас на всё хватает времени и сил? Большинство людей в вашем возрасте просто наслаждаются заслуженным отдыхом.

 

— Высыпаться надо, тогда и силы найдутся (улыбается). А если серьёзно, мне просто всё интересно, в этом дело. Пока летел к вам, плодотворно поработал. Некоторое время назад поставил себе задачу органически соединить Николая Демидова с Константином Станиславским, их методики лежат в разных плоскостях. Долго ничего не выходило, а тут в самолёте пришло: вот оно, есть за что зацепиться. Когда вернусь в Петербург, поведу со своими помощниками новый разговор про это соединение. Подробнее рассказывать не стану, чтобы не утомлять читателей, вопрос слишком специальный. Мой интерес к жизни не пропадает.

 

— Во Владивостоке вы проведёте два мастер-класса для актёров, студентов Дальневосточного института искусств. Это можно отнести к разряду нового?

 

— Да, безусловно, жду их с большим волнением. Казалось бы, опыт у меня огромный, проводил подобные встречи много раз по всему миру. Но если в том же Питере меня знают, то для вас я человек новый. Поэтому, прежде всего, спрошу аудиторию: зачем я вам нужен? Не знаю, что мне ответят. Первый «урок» думаю посвятить теории, будем говорить о Станиславском, второй посвятим практике.

 

— Уильям Сомерсет Моэм, признанный классиком при жизни, на своё 85-летие признался, что за всю жизнь был счастлив не более двух минут. А сколько длилось это чувство у вас или длится?

 

— Счастье — слишком ответственное слово. На ум пока приходит только один мастер-класс, который проводил для питерской творческой группы «Лёгкие люди». Я понял, что ребята счастливы. В такие моменты чувствуешь, что делаешь для людей что-то хорошее, это, наверное, и есть счастье. Я перехожу на общие вещи, но и у театра, актёра должна быть такая миссия. Не даром говорил Александр Володин: у театра одна задача — помогать людям жить.

 

— А для вас театр — это что?

 

— Думаю, радость жизни. После хорошего спектакля хочется жить. Даже после «Гамлета», когда на сцене восемь трупов. Но зритель уходит вдохновенный, вдохновлённый. В этом фокус театра. «Гамлет» идёт во всём мире уже 450 лет, и он никогда не уйдёт.

 

— Театр — волшебство, храм искусства, а люди приходят в этот храм в джинсах, толстовках, вечерние наряды почти никто не носит. Вам не обидно?

 

— Нисколько. Меня это не волнует. Главное, ни каким человек пришёл в театр, а каким вышел, что унёс в своём сердце.

 

 

 

Досье ДВВ

 

Вениамин Фильштинский родился в 1937 году, театральный педагог, режиссёр, профессор, заведующий кафедрой актёрского мастерства и режиссуры Санкт-Петербургской Государственной академии театрального искусства (СПбГАТИ). Поставил больше 70 спектаклей.

 

Автор книг «Открытая педагогика», «Заметки по случаю» и «Открытая педагогика 2».

 

С 1989 года руководит легендарной «51» мастерской.

 

 

 

Ирина ФАСОВА.

 

Фото: РГСИ

 

* К 2024 году во Владивостоке планируют открыть филиал РГСИ. Здесь будут выпускать режиссёров театра, кино и телевидения, артистов, продюсеров, художников и технологов сцены.

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)