Среда 25 Ноябрь 2020

Жизнь в чёрно-белую клеточку

 

Более полувека назад гроссмейстер Зайцев метеором ворвался в шахматную элиту страны — но звезда его погасла до срока…

 

 

Фото (alltopprim.ru)

 

 

31 октября 1971 года в одной из больниц, что в пригороде Владивостока, после неудачно проведённой операции на ноге скончался первый и до сих пор остающийся единственным дальневосточный гроссмейстер Александр Зайцев. Было ему 36 лет, и он лёг на операцию, чтобы избавиться от небольшой хромоты.

 

О молодом гроссе, полном жизненных сил и творческих планов, обычно говорят: «всё ещё впереди». Но для Александра Николаевича вдруг оказалось, что «всё уже позади»… Свою жизнь он прожил в чёрно-белую шахматную клеточку: блестящие взлёты чередовались с глубокими падениями. И не только в клеточку — но и в чёрно-белой шахматной клетке, в которую заточил себя добровольно. Набор шахматных фигур стал и семьёй его, и женой. И единственной любовью. Детей он тоже не имел — но оставил после себя пару сотен сыгранных партий. Это много или мало?..

 

 

Место под шахматным солнцем

 

Александр Зайцев не родился вундеркиндом: в шахматы начал играть в 14 лет. По нынешним меркам, очень поздно (сегодня можно рассчитывать на успех, если первые ходы делаешь в 4–5 лет), и это — рядовая тренерская аксиома. Но в любом правиле бывают исключения! В 18 лет у юноши уже первый разряд и первые победы в местных приморских турнирах. Его работоспособность граничила с одержимостью: по 12–14 часов в сутки просиживал он над изучением творческого наследия великих мастеров. Подобный подход роднил его со знаменитым чемпионом мира Робертом Фишером, который тоже начал играть в шахматы в подростковом возрасте и так же, сутками напролёт, до самоотречения, изучал теорию и практику игры. И обоим не находилось времени на юношеские увлечения и романы с девушками. (Забегая вперёд, скажем, что Фишер, оставив шахматы, это упущение исправит, — и рядом с ним по жизни всегда будут идти симпатичные спутницы, венгерка и японка. А вот Зайцев не успеет.) И этот подход позволил обоим стать известными в мире гроссмейстерами.

 

Как он играл? По отзывам современников, — смело, подчас рискованно, но был незаурядным мастером атаки. Его партии нравились болельщикам, потому что отличались зрелищной красотой, смелыми жертвами, острыми комбинациями. Кроме того, играл он быстро, даже очень быстро. И неудивительно, что, проявляя в сложной обстановке завидную изобретательность, в простых ситуациях допускал неточности и даже просчёты («зевки»). Про свои недостатки знал и с ними боролся. Несколько архаичным даже по тем временам способом вёл шахматный дневник. «Партия Багиров — Зайцев. Хорошо разыграл дебют, получил удовлетворение. Отказался от ничьей и… «поплыл». Чудом сделал ничью в эндшпиле. Зайцев — Шоош. Отставал от лидера на полтора очка, а туров оставалось маловато. Дебют разыграл плохо, уже первые ходы мне не понравились. Отказался от ничьей, а зря. Затем — «зевок»…» — именно так самокритично оценивал мастер свои недочёты. Но снова приходил он в турнирный зал, садился за доску и в упоении борьбы забывал всё, что написал сутками ранее…

 

Именно эмоции, порой захлёстывавшие Зайцева в процессе игры, и расписывали его спортивные результаты чёрно-белыми клеточками. Полуфинал командного первенства СССР среди юношей (Харьков-1953) — 1-е место (взлёт); полуфинал первенства России (Новосибирск-1958) — 14-е место (провал); первенство ВЦСПС (Рига-1964) — 1-е место (опять взлёт); первенство России (Саратов-1966) — 14-е место (новый провал)…

 

Как к этому относиться? Да никак. Он просто играл, как умел, но всегда, независимо от результата, делал это зрелищно, талантливо, ярко. В компании с ведущими советскими шахматистами Зайцев не затерялся и оказался первым в истории шахмат гроссом — не только восточной части России, но и всей Азии. И в 1968 году он добился своего высшего достижения — выиграл главный турнир России и стал чемпионом республики!

 

 

Фото (i.pinimg.com): На пути к новым победам

 

 

Кульминация

 

Чемпион республики — это почётно и круто, и даже по нынешним временам. Но непокорённым остаётся последний высший рубеж — звание чемпиона страны (то бишь СССР).

 

…Алма-Ата, 1969 год, финал союзного чемпионата. Весь турнир дальневосточник на равных бьётся с сильнейшими гроссмейстерами страны. Многих уверенно громит и заслуженно лидирует в турнире. На всей дистанции — ни одного поражения! Но к концу соревнований делает пару необязательных ничьих, теряет очки, и оказывается, что пьедестал почёта с ним уже делит гроссмейстер Лев Полугаевский. Двух чемпионов у СССР быть не может — и назначается дополнительный матч. Первым побеждает дальневосточник, Полугаевский отыгрывается, и спортивная ситуация накаляется до предела… Популярность Александра Николаевича взлетает до небес, во время матча каждый день он получает сотни писем и телеграмм со всех концов страны со словами восхищения и поддержки. В номер гостиницы во Владимире ломятся толпы его болельщиков и даже болельщиц… И что? «Природный талант, творческий подъём, а также импульсивность — всё это при определённом настрое и обстоятельствах могло обеспечить успех. Однако в решающий момент выдержка изменила Александру Николаевичу… В последней, шестой партии всё решила его грубейшая ошибка. В позиции, где впереди было ещё столько борьбы. Итак, спор за звание чемпиона СССР окончен», — так, с беспощадной ясностью, подвёл итог матча гроссмейстер Юрий Разуваев.

 

 

Каким он парнем был?

 

Если со спортивными гранями Зайцева ситуация более-менее ясна, то остаётся ответить на вопрос о его человеческих качествах. И это, конечно, лучше всего сделают его современники.

 

Мастер спорта Борис Баранов: «Зайцев не был мастером манёвров, как не любил он и затяжных, не очень конкретных бесед. Зато как сверкало слово Саши, когда спор принимал острый характер! Даже будучи «прижатым к стенке», Саша не сдавался, умел найти остроумную реплику и выйти победителем в споре».

 

Экс-чемпион мира Михаил Таль: «Характерные Сашины черты — доброта и скромность. На международном турнире в Таллине я приболел, и наша партия была перенесена в номер гостиницы, после того как Саша любезно согласился помочь заболевшему партнёру. Ему не хотелось играть, получая от соперника фору в виде неважного самочувствия, и он предложил мне ничью, ещё не сделав своего первого хода. Мне оставалось только поблагодарить его».

 

Александр всю жизнь, наряду с шахматным дневником, вёл разрозненные литературные записи. И в одной из них, как представляется — именно потому, что она не предназначалась для печати, — он сам охарактеризовал себя лучше всех: «Для меня совершенно безразлично сейчас, доберусь ли я до высот славы. На черта она мне! Чтобы мучиться? Но мне отнюдь не безразлично, доберусь ли я до высот мастерства. Это цель моей жизни. И ей я подчиняю каждый свой шаг. Слава — призрак, предрассудок, пустой звон. Стать самим собою, стать художником, добиться полного соответствия между внутренним богатством души и внешним выражением этого богатства — это единственное, из-за чего стоит жить, ибо это сама жизнь». Глубоко, образно и в самую точку, особенно про жизнь! Но вот только жизнь эта уже катилась к нежданному финалу…

 

 

Фото (Максим КАВАЛЕРОВ): Последний приют на Морском кладбище

 

 

Развязка

 

Нога беспокоила Сашу с трёхлетнего возраста. Как вспоминала его мама, Наталья Ивановна, в детстве после сильной перенесённой простуды у него воспалилась кость. К больной ноге он привык, но ходил прихрамывая. Летом 1971 года по совету коллег, дабы избавиться от своего недуга, решил прооперироваться. Как гроссмейстер мог попросить рекомендацию к знаменитому доктору Илизарову или в клинику в Москве, Ленинграде. Но, будучи человеком скромным, напрягать никого не стал. Когда коллеги сами узнали о предстоящей операции, то Российская шахматная федерация тут же предложила ему клинику в Москве. Но Саша отказался: «Я уже договорился, мне неудобно». Вспоминает Людмила Барабаш, сестра Саши: «В последнее время ему было плохо. Здоровье ухудшилось, появилась какая-то депрессия. Когда он решился на операцию, я не смогла и не хотела ему ничего говорить, хотя было какое-то тяжёлое предчувствие. Операция была, конечно, ошибкой. У нас во Владивостоке такие операции редки. Потом выяснилось, что за всё время их сделали всего-то пять… Операция длилась долго. Только под наркозом Саша находился около пяти часов. Последующие дни облегчения не принесли. Вечером, накануне смерти, он лежал в палате, где было ещё четыре человека. Они смотрели по телевизору его любимое «Преступление и наказание». Саша даже не попросил выключить телевизор или хотя бы сделать потише, не хотел мешать людям, а ведь он умирал».

 

…Так много это или мало — двести турнирных партий? Объективно, по шахматным меркам — ничтожно мало, но больше сыграть Зайцев просто не успел. Но если в нескольких десятках из них бьют ключом эстетика, мощь и комбинационная красота — а так оно и есть! — значит, и жил, и творил он не зря.

 

Геннадий ОБУХОВ.

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)