Среда 25 Ноябрь 2020

К бочке мёда — бочка дёгтя

 

Непричёсанная история приморского переселенчества

 

 

Фото (bookz.ru): Свидетельство переселенца

 

 

5 ноября 1909 года министр внутренних дел Российской империи Пётр Столыпин возглавил Комитет по переселению на Дальний Восток. И этот шаг решающим образом усилил постоянный миграционный поток в Южно-Уссурийский край. Тема эта в общих чертах знакома всем и каждому. Мол-де, ехали крестьяне в далёкие края, героически преодолевали климатические трудности и, пользуясь всемерной поддержкой правительства, строили с нуля наши сёла и будущие города. Барабанная дробь, литавры. Только реальная история приморского переселенчества — совсем не лубочная и не пафосная…

 

 

Против «подвижности и бродяжничества»

 

Очень любопытна предыстория российского переселенчества в целом и дальневосточного в частности.

 

Так, к началу 80-х годов XIX века тяга крестьян к переселению на свободные казённые земли, обусловленная нищетой и малоземельем, заметно усилилась. Основная масса переселенцев шла из губерний Центрально-Чернозёмного района и Малороссии. Они прибывали на новые места самовольно, так как вплоть до 1881 года в российском законодательстве не было общих правил на этот счёт. Опасаясь развития «вредной подвижности и бродяжничества в сельском населении», правительство даже ввело уголовные меры наказания: и не только за самовольное переселение, но и за подготовку к нему. Кто попадался — шёл на трёхмесячную отсидку. Однако насущная необходимость скорейшего заселения дальневосточных окраин империи вынудила власти в корне изменить отношение к проблеме.

 

В 1881 году правительство утвердило временные правила, предусматривавшие «дать выход на окраины некоторой части крестьянства, особенно остро переживавшей земельную нужду». Разрешения на переселение выдавались, если «экономическое положение просителей к тому вынуждало». Тем не менее, даже на этом этапе Южно-Уссурийский край пополнился первыми 6 222 казаками и крестьянами, основавшими 20 деревень.

 

Ситуация изменилась к лучшему с принятием 1 июня 1882 года закона «О казённокоштном переселении в Южно-Уссурийский край», и за три года в Приморье за счёт государства перевезли 4 688 человек. Значительный переселенческий «прилив» совпал с началом строительства Уссурийской железной дороги, благодаря чему прибывшие 69 927 человек основали 43 казачьих станицы и посёлка, 165 крестьянских селений и хуторов

 

Ну а после того, как в 1909 году ситуацию под свой контроль взял Пётр Столыпин и отправил на восток свои знаменитые оборудованные столыпинские теплушки с десятками тысяч новых крестьян, начался решающий период заселения Приморья. Прибыли ещё 153 684 человека, основавшие новые 246 селений.

 

 

Бочка мёда

 

Бесспорно, правительство однозначно декларировало поощрение заселения Амурской и Приморской областей: земли эти были объявлены открытыми для заселения «крестьянами, не имеющими земли, и предприимчивыми людьми всех сословий, желающими переселиться за свой счёт». Согласно утверждённым правилам, всем поселявшимся отводились свободные участки казённой земли во временное пользование. Желающим селиться целым обществом, которое должно состоять не менее чем из 15 семейств, предоставлялся сплошной участок земли не более 100 десятин на каждое семейство в бесплатное пользование на 20 лет. Переселенцы могли дополнительно приобретать землю в собственность по цене 3 рубля за одну десятину.

 

Другими важнейшими льготами (на разных этапах переселенчества) являлись: освобождение от отбывания рекрутской повинности в течение 10 наборов, освобождение от уплаты подушной подати (навсегда), 20-летняя отсрочка уплаты поземельного налога, льготный (а для малолетних детей бесплатный) проезд на восток, беспроцентные ссуды на обзаведение и покупку скота, на строительство жилья.

 

В общем, переселяйся — да будет тебе если не счастье, то уж точно лучшая доля. Все эти правила и льготы — бесспорная бочка мёда и вкусный, почти дармовый калач, заставившие сняться с насиженных мест и отправиться в даль несусветную тысячи крестьянских и казачьих семей. И эти льготы должны были существенно помочь им освоиться на новом месте. По крайней мере, так предполагалось…

 

 

Фото (ic.pics.livejournal.com): Переселенцы из Черниговской губернии. 1914 г.

 

 

Бочка дёгтя

 

Как так: не ложка, не ведро, а сразу бочка? Да, сразу.

 

Начнём с того, что морские, а затем и железнодорожные перевозки действительно сократили время пути с полугода до 2–3 месяцев. Однако участь переселенцев по-прежнему оставалась незавидной: большая скученность на судах и в вагонах, скудное питание, болезни, высокая смертность. Проблематикой переселенчества в Приморскую область ещё в 80-х годах прошлого века занимался доктор исторических наук Евгений Брусникин. Понятно, что его исследования существенно окрашены коммунистической пропагандой и привычно обличают проклятый царизм. Однако если отделить сухую историческую фактуру от идеологических плевел, то реальность вырисовывается следующая.

 

Положение крестьян, вынужденных в силу крайней бедности искать лучшей участи в «обетованных землях», было «поистине ужасным», а слова «переселенец» и «нищий» воспринимались как синонимы. Для обзаведения хозяйства семье на новом месте, по подсчётам приморской администрации, необходимо было иметь как минимум 257 рублей. Однако «все проводившиеся переписи вновь образованных посёлков свидетельствовали о том, что 62 % переселенцев вообще не имели никаких средств или имели не более 10 рублей, и только около 8 % из них могли рассчитывать на собственные средства». Ссуды? Да, выдавались, но с задержкой от полугода до полутора лет. Отсюда — если не повальный, то повсеместный голод и даже «единичные случае каннибализма».

 

Да, истина в том, что в наш край ехали обживаться малоземельные и безземельные крестьяне, полунищая голытьба (те, кто побогаче, всегда оставались дома). Безысходная нужда и полуголодное существование приводили к тому, что «начиная с 1888 г. смертность среди переселенцев, прибывавших в Приморскую область, стала составлять 6,0 % . В голодный 1892 год она достигла рекордной цифры — 50 % заболевших и 10 % от общего числа переселенцев».

 

Трудности устройства переселенцев были сопряжены также с плохой организацией работ по отводу земельных участков в Приморской области. Особенно трудно приходилось «самовольным» переселенцам. Многие из них по 2–3 года не могли попасть в очередь на получение земли. Чиновники-мздоимцы «подвергали самовольных переселенцев нестерпимым мытарствам». А как могло быть иначе, если столыпинский Комитет по переселению имел: два переселенческих района (Амурский и Приморский), во главе каждого из них стоял заведующий, в подчинении которого находились межевой, дорожный, гидротехнический, агрономический и другие отделы. И районы эти разбивались, в свою очередь, на подрайоны. Классическая бюрократическая коррупционная матрёшка, при которой «заведующий водворением» реальный вес имел, пожалуй, не меньше губернаторского…

 

Свои наблюдения за теневыми сторонами дальневосточного переселения оставил также публицист конца XIX века Артемий Череп-Свиридович. «От Урала и до Тихого океана широкой полосой раскинулись колоссальные земли этой страны…» — так за здравие начал он своё эссе (опубликовано в 1892 году в журнале «Наука и жизнь»). А дальше — только за упокой: «Земли нарезались переселенцам не по результатам осмотра, а только по существующим весьма несовершенным географическим картам… Не менее грустно и медицинское дело, местности на сотни вёрст остаются без врача, без фельдшера, без акушерки, без больницы. За отсутствием персонала приходится назначать лиц, имеющих к медицине только то отношение, что они являются… жёнами врачей».

 

Но почему же приморское чиновничество в ряде случаев организовывало жизнь переселенцев откровенно спустя рукава? Намекнуть на ответ может преамбула к недавно найденной в архивах инструкции по переселению, принятой Госсоветом Российской империи: «…на правительстве лежит обязанность скорее сдерживать переселение, нежели поощрять его посредством оказываемого переселенцам содействия в разных видах. Это соображение надлежит принять за исходную точку всяких предначертаний по упомянутому предмету». Как комментировать — сказать сложно. Только в результате этой двойственной политики, по данным «Обзора Приморской области за 1910 год», «переселенческое сальдо» выглядело так: прибыли в край 16 704 человека — бросили всё и выехали обратно 2 737 человек.

 

Ну а те, кто выдержал все трудности и остался — именно они обжили и обустроили наш край. Честь им за это и наша благодарность.

 

Геннадий ОБУХОВ.

 

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)