Среда 21 Апрель 2021

Улыбки и гримасы приморской Мельпомены

 

Полвека назад роль вождя мирового пролетариата могли доверить лишь актёрам с партбилетом в кармане

 

 

Фото (3.bp.blogspot.com)

 

 

Научные, дипломатические работники и даже редкие представители экспертно-криминалистического сообщества удостоились от власти отдельного дня календаря для празднования профессиональных праздников. А вот работники театра в этом плане оказались странным образом обделены и потому отмечают свой день по общемировому международному календарю, 27 марта.

 

Театральная общественность Приморья встречает эту дату в сложных и запутанных условиях коронавирусных ограничений. Но насколько успешно выйдут из творческого локдауна служители местной Мельпомены? И не отвыкнут ли избалованные премьерами зрители от походов в наши театры? В обозримом будущем, надо полагать, ответы на эти вопросы станут известны. Ну а пока — наш краткий экскурс в историю становления и развития приморского театра.

 

 

Фото (pbs.twimg.com): Уссурийский театр драмы им. Комиссаржевской

 

 

1860–1917: совсем неробкое начало

 

На заре освоения Южно-Уссурийского края, первые лет 10–15, его театральная культура ограничивалась любительскими спектаклями в узком семейном и профессиональном кругу. Первые сценические площадки появились при клубах Владивостока «для господ офицеров». Так, в середине 70-х годов открылся Морской клуб, затем — с десяток офицерских собраний в других городах, имевших военные гарнизоны. По сообщениям местной печати тех лет, любительские драматические кружки возникли во Владимиро-Александровском посту и на острове Русском, и первыми их «актёрами» становились солдаты. Нижние чины Сибирского флотского экипажа ставили спектакли в своей столовой. Из любительских пут театралов вывел богатый владивостокский предприниматель Иван Галецкий, вложившийся в строительство специально приспособленных помещений, а следом, в 1885 году — в первый городской театральный зал. Горе-жрецом местной Мельпомены стал некий Бакушев, самым решительным образом взявшийся за постановку сложнейшего и сегодня «Гамлета». Постановка провалилась, сцена была разгромлена, при этом Бакушеву «зачистили репу» — и настолько серьёзным образом, что он получил от властей «за оскорбление действием» приличную сумму «…на выезд, но с обязательством и со своей стороны не обращать более публику в жертву Мельпомены».

 

К началу XX века Владивосток мог хвастаться уже несколькими театральными помещениями. В 1898 году построен театр «Тихий океан». 11 января 1899 года был заключён контракт с московскими антрепренёрами, которые привезли профессиональную труппу из центральной России. В 1903 году на месте цирка по образцу Московского художественного театра возведён первый Общедоступный театр.

 

Местные артисты театральной сцены не варились в собственном соку. Далёкая окраина развивалась и всё чаще привлекала внимание профессионалов из других городов. В 90-е годы XIX века в крае с успехом гастролировали театры из Иркутска и Одессы, Киева и Петербурга. Некоторые из гастролёров оставались на жительство в крае, способствуя формированию местных стабильных театральных коллективов. Завелись и первые театральные критики, которые зарабатывали на хлеб «изливанием желчи», примерно в таком вот ключе: «За очень малым исключением большая часть театральных представлений у нас представляет перевод или переделку иностранных, и вообще в них мало чисто русского национального элемента».

 

Навряд ли было делом уместным пинать таким образом первые творческие театральные коллективы, однако ситуация с «иностранщиной» стала выправляться. Так, в начале 1900-х годов, с ростом демократического движения и революционных настроений, на сцену пришла остросоциальная драматургия Антона Чехова и Максима Горького: ставились пьесы «На дне» и «Враги». Однако после поражения первой русской революции для театров наступили тяжёлые времена. Распоясалась цензура, снимавшая с постановки всё и вся. Политической реакции противостояли лучшие силы театральной общественности, активно участвовавшие в работе Народных домов. Так, практически подпольно, для своих, ставил пьесы запрещённых авторов режиссёр театрального коллектива владивостокского Народного дома Михаил Сибирцев (не на его ли примере вырастет бесстрашным революционером его знаменитый сын Всеволод?). Он же устраивал для широкой публики уже легальные литературно-художественные и музыкальные вечера.

 

Да, реакция, да, цензура… Но развитие театрального искусства уже никто и ничто не могло остановить. В 1908 году во Владивостоке появился театр Общества приказчиков — Пушкинский, в ноябре 1912 года открыт местный отдел Русского театрального общества. Развернул свою деятельность знаменитый в Сибири и на Дальнем Востоке режиссёр и актёр Ефим Долин. На сценах Владивостока, Хабаровска и Харбина поочерёдно действовали его труппы драматических актёров и музыкальной миниатюры. А в 1915 году, по его же инициативе, открыт Камерный театр.

 

Термин «приморский театр» — это только о Владивостоке? Ну почти. И ещё — об Уссурийске. В 1908 году в Никольске-Уссурийском на деньги водочных королей региона братьев Пьянковых завершилось строительство Народного дома, в котором уже через год прошёл спектакль «Горе от ума».

 

Ну и, конечно, нельзя обойти вниманием национальные театры. Кроме корейцев, особенно отличились здесь китайцы, организовавшие во Владивостоке два больших театра (и ходили туда не только обитатели Миллионки, но и русские горожане). Один из них, на Семёновской, построил чиновник Лебедев в 1902 году (позднее в здании находился кинотеатр «Родина»): другой, «театр Ван Тын Сина», — радовал публику на Пограничной.

 

 

Фото (img-fotki.yandex.ru): Пушкинский театр, г. Владивосток, 1912 г.

 

 

1917–1922: Владивосток был далеко

 

После успеха Октябрьской революции режим победившего пролетариата взялся за строительство собственной социалистической культуры, в том числе и театральной, как средства идеологического воспитания масс. Первый нарком просвещения Советской России Анатолий Луначарский, испытывая методический и руководящий зуд, добрался-таки до театров и разродился инструктивной статьёй «Театр и революция». Из унылого названия и так всё понятно, на содержании можно не останавливаться. Её как директиву спустили вниз по творческим губкомам. Но до Приморья сей опус не дошёл — по причине отсутствия в нашем крае этой самой революционной власти. А это значило, что время большевистских театральных реформ, конечно, наступит, но на несколько лет позже. А пока красных у власти нет — свободный театр живёт и почти вольно развивается!

 

При номинально колчаковской администрации театрами никто не руководил, и режиссёры, прежде всего, нацеливались на коммерческий успех постановок. Драматические пьесы как таковые особым успехом не пользовались и потому не ставились. Бал правили оперетта-буф и водевили. После такого же номинального установления в крае власти вышестоящего правительства ДВР Приморская земская управа в мае 1920 года решила материально поддержать мастеров культуры отпуском «пособия в размере 1 млн руб. по содержанию и расширению культурно-просветительских учреждений Владивостокского Народного Университета». Деньги пришлись реально кстати, правда, сколько конкретно средств ушло на поддержку театра при университете — неясно. ДВРовские функционеры от культуры, развивая идеи Луначарского, издали декрет «Об объединении театрального дела». Не знаем, как там было в столице республики Чите, но у нас, во Владивостоке, ничто ни с чем так и не объединили.

 

Политическая чехарда, при которой в крае почти ежегодно менялись властные режимы, что любопытно, не являлась препятствием для этих самых режимов, дабы регулярно взимать неизвестно кем установленный «налог с билетов на увеселения и постановки». И это мешало театрам и театрикам развиваться. Тот же Долин 4 января 1922 года ходатайствовал перед городской финансово-бюджетной комиссией о «сложении театрального налога»: «Публика посещает театр охотно, но всё же дирекция жалуется на дела, ибо налоги крайне обременительны для бюджета». Естественно, ему отказали: денежки, они любым режимам нужны.

 

Реальный анекдот: знакомый нам товарищ Луначарский на досуге стал баловаться написанием театральных пьес про революцию и пролетариат. Чтоб потрафить начальству, его опусы ставили повсеместно. Но когда драматургические тексты министра окольными путями добрались-таки до Владивостока, местное театральное сообщество пустило его «по бороде», целиком проигнорировав. А итог подвела городская газета «Вечер», обвинившая пьесы начальника, «ставшие было хлебными для антрепренёров», в отсутствии какой-либо художественной ценности, а также в том, что «Луначарский печёт их как блины». Зато, в пику большевикам, во Владивостокском художественном театре миниатюр поставили сатирический шарж «Перелёт Москва — ДВР» о голодном существовании Советской России и желании действующих лиц постановки из неё свалить. Увы, обо всё не расскажешь, но времечко на дворе стояло весёлое. И оно подходило к концу…

 

 

Фото (avatars.mds.yandex.net): Режиссёр Ефим Табачников в годы застоя ставил остросоциальные пьесы и за это поплатился….

 

 

1923–1990: почти великая эпоха

 

Через несколько месяцев после установления советской власти в Приморье большевики взялись за реализацию инструктивного письма Луначарского: частные антрепризы запретили, театры — национализировали. Один из них, «Золотой Рог», даже возвели в статус государственного (при этом комиссары проявили понимание момента и назначили его главным режиссёром знакомого нам Долина). Репертуар гостеатра включал крупные жанры: пьесы, драмы, комедии. На бенефис Долина выбрали постановку комедии Гоголя «Ревизор». Однако театральное искусство год от года становилось всё более пролетарским, а новые цензурные органы — худсоветы — регулярно сушили мозги режиссёру. В 1926-м Долин не выдержал и смылся в Шанхай, следом за своими коллегами, покинувшими край ранее.

 

Но на театральных подмостках Приморья в 1924–1930 годах шла не только казёнщина в идеологической обёртке: кто б на неё добровольно билеты покупал? Власти понимали, что театр должен не только воспитывать творцов нового мира, но и эпизодически их развлекать. Именно поэтому шли спектакли-концерты и фривольные музыкальные комедии с говорящими названиями «Дорогой поцелуй» и «В волнах страстей». Популярностью также пользовались пьесы по произведениям Александра Островского и Джека Лондона.

 

Предвоенные тридцатые годы запомнились приморцам не только как время сталинских репрессий. Именно при «отце народов» началось массовое создание и становление профессиональных приморских коллективов. Так, в 1930 году открылся молодёжный театр во Владивостоке, один из первых детских театров в Советской России. 3 ноября 1932 года спектаклем «Улица радости» стартовал первый сезон в Приморском академическом краевом театре имени Горького. В 1937 году уссурийский театр Первой Краснознамённой армии получил статус профессионального драматического (ныне — Драматический театр Восточного военного округа Минобороны РФ). В этом же году начал вою деятельность Уссурийский городской драмтеатр. 1939-й — открытие Приморского краевого театра кукол. После войны и также при Сталине, в 1946-м, открылся любимый приморской детворой Театр юного зрителя.

 

Понятно, что открытие новых театров требовало и новых зданий (или реконструкции старых), и набора новых профессиональных трупп. То есть немалых финансовых вливаний. Неужели Иосиф Виссарионович так любил театр? По воспоминаниям современников, да, любил. Как, впрочем, и симпатичных актрис.

 

Кстати, а что же знаменитые в городе китайские театры? В 1935 году, после того как в ходе спецоперации ОГПУ Миллионка была оцеплена, а всех китайцев, проживавших здесь, погрузили на пароходы и репатриировали на родину, театры также приказали долго жить.

 

При Никите Хрущёве с его знаменитой кратковременной оттепелью в репертуары приморских театров вернулись лучшие пьесы политически неблагонадёжных Михаила Булгакова и Евгения Шварца, романтичного Михаила Шатрова. Однообразная парадность сталинского соцреализма сменилась обилием тем и стремлением изображать жизнь во всей присущей ей полноте и сложности. Поэтому репертуары были как никогда наполнены современными пьесами, что подтвердила «справка по деятельности Приморского краевого театра за 1958 г.»:

 

«Закономерно, что лучшие работы театра и по уровню актёрского и режиссёрского мастерства, и по оригинальности сценического решения связаны именно с современностью».

 

Однако неприкасаемой и в оттепель, и тем более в дальнейшую эпоху застоя оставалась лишь лениниана. Абсолютно все театральные коллективы страны, включая приморские, из года в год на протяжении десятилетий ставили спектакли о великом вожде пролетариата. Актёры, которым было доверено воплотить образ Ленина, входили в касту избранных в цеховой среде, — и это право надо было заслужить. Как правило, роли вождя доставались опытным актёрам, заслуженным и народным, к тому же зарекомендовавшим себя по партийной линии.

 

Но сняли Хрущёва — и наступила брежневская эпоха развитого социализма. После принятия постановления ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему улучшению культурного обслуживания сельского населения» от 10 ноября 1977 года артистов театра, с целью «форсировать работу по нравственному и эстетическому воспитанию жителей села», погнали в приморскую глубинку. Марафон по отдалённым хуторам и совхозам выдержали не все: некоторые знаменитые приморские режиссёры (в их числе Леонид Анисимов и Юрий Чернышёв) были вынуждены покинуть край. Дело было, конечно, не только и не столько в напряжённом графике творческих встреч мастеров культуры с селянами. Театры Приморья, как и любые другие предприятия страны, душили формализм и бюрократия. Они, например, обязывались участвовать в социалистических соревнованиях. И «выходить на высокие рубежи»! Положение усугубляла процедура включения выбранных пьес в репертуарные планы. Чтобы получить бумаги, надо было стучаться в десятки дверей. С сотню экземпляров новой пьесы должны были увидеть клерки из многочисленных ведомств, где их долго читали, с лупой изучали — а после визировали или отклоняли. В конце концов, нужно было получить главное разрешение — визу идеологической комиссии. Только после этого они…  Нет, не готовились к постановке, а лишь попадали в репертуарно-редакционную коллегию для окончательного коллегиального решения. И не факт, что положительного.

 

Смелее других, лавируя между бюрократами от КПСС и зрителем, себя зарекомендовали главные режиссёры Приморского драмтеатра имени Горького Натан Басин и Ефим Табачников. Они сумели в непростых обстоятельствах удержать театр на творческом плаву, и даже выполняя бесконечные партийные ЦУ. Недаром Табачникова официозная критика объявила «эстетом» и «формалистом», травила в печати, но городская интеллигенция стремилась в театр на его постановки.

 

Он ставил «Детей солнца» Горького, «Бедных людей» Достоевского, «Святая святых» Друцэ — остросоциальные пьесы. Ставил, пока его не сняли и также не выдавили из города…

 

С приходом генсека Михаила Горбачёва и объявленной им перестройки реформы затронули и театр. Уже с 1986 года принимаются правовые акты, отменяющие предварительную цензуру пьес и акты «сдачи спектакля», а театральные коллективы обретают право самостоятельно формировать свой репертуар. И уже никто не требует ответов на вопросы типа «Чем ответит театр на решения съезда КПСС» или «Как заявит о своём идейно-художественном кредо, своей гражданской позиции». Во второй половине 80-х годов перед театрами края возникла серьёзная дилемма: стать в новых условиях частью индустрии развлечений или «активной силой, помогающей преобразованию общества»?

 

Кто в конечном итоге чем стал — судить зрителю. Ведь наш театр как социальный институт почти всегда приспосабливался к любым катаклизмам: да, иногда через затяжной кризис, но выживал!

 

Ну а мы, зрители? Почему мы до сих пор ходим в театр? Наверное, смотреть на то, что часто не замечаем в жизни.

 

Геннадий ОБУХОВ.

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)