Среда 21 Апрель 2021

Страх и риск врача Знаменского

 

В отпуск он улетел не отдыхать, а… ставить на себе опыт с непредсказуемым исходом

 

 

Фото (yandex.ru/images)

 

 

30 марта 1997 года на 69-м году жизни скончался доктор медицинских наук Владимир Знаменский, в 60-х годах прошлого века — врач-эпидемиолог на Тихоокеанском флоте. Судьба его стала реальным доказательством заезженного пропагандистами штампа, что «в жизни всегда есть место подвигу». Есть, представьте себе. Причём подвигу не спонтанному, а осмысленному и связанному со смертельным риском.

 

Ещё свежи в памяти новости, как десятки россиян всех возрастов добровольно тестировали на себе вакцину от коронавируса. Делали они это, надо полагать, в значительной мере по зову опустевшего кошелька. По зову сердца 145 лет назад вливали себе тифозную кровь русские врачи Григорий Минх и Осип Мочутковский, а в 1888 году микробиолог Николай Гамалея вместе с супругой приняли коктейль из холерных бацилл. Тоже не корысти ради заражал себя тифом и сифилисом физиолог Илья Мечников. Эти героические имена известны многим — в отличие от почти забытого майора медицинской службы…

 

 

Не смеялся он один

 

На Тихоокеанский флот выпускник ленинградской Военно-медицинской академии имени Кирова Владимир Знаменский прибыл в 1963 году и был зачислен в штат санэпидотряда врачом-эпидемиологом. Обстановка в подразделении стояла творческая: здесь увлечённо занимались исследованиями: по профилактике и лечению хронической лучевой болезни, по влиянию на организм знаменитых местных растительных адаптогенов.

 

Как вспоминал его сослуживец Виталий Бердышев (здесь и далее — цитаты из его мемуаров), «…Володя хорошо выступал на семинарах, любил играть в волейбол, находился в хороших отношениях с коллективом». Любил спорт: «Хорошо физически развитый, с фигурой спортсмена, он был впереди многих из нас и на волейбольной площадке, и в плавании (на спортивной базе ТОФ), и даже в настольном теннисе, где он специально никогда не тренировался, но тонко чувствовал мяч, укладывая его в нужном направлении». Был чутким и внимательным другом, стараясь избегать шуток и иронии по отношению к товарищам. Так, когда «отрядовский поэт» Николай Абрамов опубликовал в стенгазете очередной транш неудачных виршей, у всех они в очередной раз вызвали «приступы неудержимого смеха». Не смеялся только один человек — Владимир.

 

В те годы врачи ТОФ регистрировали у солдат срочной службы и офицерского состава сотни случаев неизвестного им заболевания, которой дали название дальневосточной скарлатиноподобной лихорадки (ДСЛ). Были известны смертельные исходы, наблюдались и эпидемические вспышки. Как и чем лечить, не понимал никто. Требовалось одно: найти возбудителя таинственного заболевания. Знаменский начал с анализа имеющихся гипотез и теорий, сравнивал эпидемиологические особенности возникновения инфекции. Обращала на себя внимание сезонность появления недуга: вспышки наблюдались весной, причём болезнь не передавалась так называемым контактно-бытовым путём. Опыты, бессонные ночи…

 

И они были вознаграждены: в мае 1965 года врачу удалось выделить из удалённого по поводу аппендицита червеобразного отростка первую псевдотуберкулёзную культуру, полностью идентичную структуре ДСЛ!

 

 

 

Справка ДВВ

 

 

Фото (xmedicin.com): Красивый вирус с нежными очертаниями ведёт к тяжёлым последствиям…

 

 

Псевдотуберкулёз (дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка, иерсиниоз) — острое инфекционное заболевание, характеризующееся лихорадкой, интоксикацией, поражением тонкого кишечника, печени, нередко сыпью. Основной путь заражения — алиментарный (с пищей). Инкубационный период от 3 до 21 дня, чаще — 8–10 дней. Локализованная форма бывает в 70–80 % случаев. Одна из форм похожа на ревматизм. При септической форме — анемия, лейкоцитоз. Длительность заболевания — от нескольких месяцев до года, летальность до 80 %. Осложнения — пневмония, полиартрит, гнойные поражения внутренних органов, миокардит и остеомиелит.

 

 

 

И что же — победа? Да. Но только, если так можно выразиться, лабораторно-теоретическая. С одной стороны, связь ДСЛ с псевдотуберкулёзом стала очевидной. А с другой — для получения методики выделения псевдотуберкулёзного микроба и поиска эффективных путей лечения нужны практические проверочные исследования. Конечно, лучше б на лабораторных животных. Но если времени нет и животных тех тоже нет? Тогда вариант один — самозаражение. Чего, по правде говоря, в постреволюционную отечественную эпоху не случалось ни разу…

 

Знало ли руководство отряда о его непредсказуемых планах? По некоторым данным — да. Но официально открыть потенциальному самоубийце зелёную улицу, понятно дело, никто не решился. Поэтому, дождавшись очередного законного отпуска, Владимир Алексеевич собирает материалы своих исследований, чистые культуры микробов и выделенные от больных, переболевших ДСЛ, сыворотки крови. И покидает Владивосток. Борт следует в Ленинград, поближе к его родной альма-матер.

 

 

Герой. Просто герой

 

В ночь со 2 на 3 января 1966 года майор закрылся в номере ленинградской гостиницы. Разбил одну из ампул, привезённых с собой, содержимое растворил в стакане воды и выпил. 300 млн микробных тел псевдотуберкулёзной палочки. Утром проснулся как обычно. Состояние — хорошее, никаких признаков заболевания. Непорядок. Снова принял отраву, увеличив дозу до 500 млн, — и вновь никаких признаков болезни! Ждал 4 дня — ничего! Дни драгоценного отпуска таяли впустую, — и майор решился снова принять культуру. Но чтоб наверняка — в более опасной и токсичной дозировке. И, наконец, успех: спустя 6 часов появились долгожданные симптомы — резкий озноб, тошнота, головная боль, ломота во всём теле и высокая температура. Наутро начала беспокоить ноющая боль в правом подреберье. Состояние резко ухудшилось, экспериментатор берёт такси и спешит на госпитализацию в клинику инфекционных болезней Военно-медицинской академии.

 

Болел он долго и тяжело, но лечить себя не давал! Ведь важнее было не быстренько выздороветь, а полностью, «врастяжку», прочувствовать и оценить клиническую картину заболевания, организовать проведение всех необходимых лабораторно-клинических исследований. И только когда спустя месяц в его состоянии наступил критический момент, а никто из профессуры больше не мог ручаться за его жизнь — его вылечили, практически насильно. А ещё спустя месяц необычный больной вернулся во Владивосток.

 

 

Фото (Редакция журнала «Наука и жизнь» Молодого врача ждало самозаражение, тяжёлое выздоровление и научное признание…

 

 

Гонка за лидером

 

«Его поступок в те первые недели и месяцы после самозаражения отнюдь не всеми оценивался как героический. Горбатых и Игнатович (руководство отряда. — Прим. ДВВ) вначале склонны были рассматривать его как нарушение воинской субординации и дисциплины. Слава богу, что нашлись в высоких научных кругах люди, по достоинству оценившие героический поступок учёного…»

 

И понеслось! Хотя о его врачебном подвиге газеты не пишут, все, кому положено по должности, о нём узнают. Его героический эксперимент даёт старт научному забегу в исследовании ДСЛ — и во Владивостоке, и в союзном НИИ эпидемиологии и микробиологии. Медали врач не получает (напился бацилл — и молодец), но инициирует гонку за лидерство и приоритет в открытиях. Торопится с защитой диссертации (а ну как опередит федеральный научный центр) — и успевает! В 1969 году успешно защищается и — редчайший случай — сразу удостаивается докторской степени вместо положенной кандидатской.

 

 

Признание

 

Родина, мягко говоря, не сразу по достоинству оценит если уж не подвиг врача-эпидемиолога, то хотя бы его научно-практический потенциал. Только через 8 лет после той памятной ночи в ленинградской гостинице, в 1974 году, он получит приглашение возглавить кафедру эпидемиологии Киевского института последипломного образования. За время научной деятельности станет автором 176 научных работ и 12 изобретений, получит звание профессора и (очевидно, по совокупности достижений) Государственную премию СССР. Возглавит научную школу корректирования микрофлоры организма, при этом создаст два знакомых нам медицинских препарата — имосгент и энтеросгель.

 

Работая на кафедре, Знаменский достигнет пенсионного возраста, но на пенсию не выйдет. Он скончается в том же Киеве, но уже в составе независимой и самостийной Украины, и будет торжественно похоронен на городском кладбище.

 

Ни на Украине, ни в Приморье память врача-подвижника никак не увековечена. Так что если заглянете в аптеку, чтоб купить энтеросорбент, непременно вспомните, кто его автор…

 

Геннадий ОБУХОВ.

 

 

 

Написать комментарий

XHTML: You can use these tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

0 Комментарий (ев)