Суббота 17 Ноябрь 2018

Они были первыми

Забытый подвиг дальневосточных подводников

 

Более ста лет назад во Владивостоке прошли первые в мире удачные испытания по применению подводных лодок в условиях полностью покрытой льдом акватории. Информация о том, что происходило зимой далекого 1908 года, сегодня, наверное, доступна только любителям истории подводного флота. Хотя это был прорыв в использовании нового по тем временам вида оружия — подводных лодок.

19 декабря 1908 года впервые в истории одна из подводных лодок Сибирской военной флотилии совершила экспериментальное плавание подо льдом в проливе Босфор Восточный, недалеко у острова Срыплёва. Повторить подвиг моряков русского подплава уже советские подводники смогут лишь почти через четверть века и на более совершенной субмарине. Кстати говоря, это тоже произойдет в Приморье.

Но обо всём по порядку. Многие знают, что Владивосток подвергался в годы Русско-японской войны 1904–1905 годов бомбардировке японского флота. Но наряду с фортами и укреплениями Владивостокской крепости, отряда крейсеров, успешно действовавшего на японских водных коммуникациях, подводные лодки уже тогда представляли грозное оружие, несмотря на несовершенство и высокую опасность эксплуатации.

Первые подлодки пришли во Владивосток по железной дороге в 1904 году и практически сразу встали на боевое дежурство. Главной своей цели — Порт-Артура — они не достигли из-за падения города-крепости. Однако Владивосток обороняли и весьма удачно. Уже 29 апреля 1905 года в 70 милях от Владивостока произошло первое в мире боестолкновение отряда российских подлодок и японских миноносцев.

В общей сложности судов было тринадцать. Строились они на российских заводах, в Германии и США. Вот полный список легендарной «чертовой дюжины» Сибирской военной флотилии: «Бычок», «Дельфин», «Касатка», «Кефаль», «Налим», «Осётр», «Палтус», «Плотва», «Скат», «Сом», «Фельдмаршал граф Шереметьев» (флагман), «Форель», «Щука».

Четвертая в списке подлодка и будет героиней дальнейшего повествования. Согласно приказу № 339 начальника Морских сил Тихого океана контр-адмирала И. П. Успенского, задача пройти подо льдом была возложена на подводную лодку «Кефаль» под командованием мичмана Василия Меркушова. Длина «Кефали» составляла всего 22 метра, ширина корпуса — 3,6 метра. При водоизмещении в 153 тонны лодка могла погружаться максимум на 30 метров, выдавая под водой скорость в 5 узлов. Надводная скорость была чуть больше — 8,3 узла. Экипаж лодки — десять матросов и два офицера. Надо еще раз напомнить о том, что первые лодки были несовершенны, пожароопасны и постоянные ЧП на судах подобного класса были нормой. Да и подводными лодками их можно было назвать с большой натяжкой, скорее ныряющими или погружаемыми.

Вот и на предварительных испытаниях 17 декабря 1908 года при пробном погружении у борта транспорта «Тобол», стоящего у мыса Чуркин, были обнаружены многочисленные неисправности, а погрузившуюся лодку просто затянуло под днище транспорта. Однако всё закончилось благополучно, и уже 19 декабря лодка была готова к исполнению основной задачи.

На тот момент на лодке насчитывалось 19 членов экипажа, а также в связи со сложностью задачи на лодке находился ряд старших офицеров, включая командира отряда подводного плавания капитана второго ранга Магнуса. Хранящийся в Центральном архиве ВМФ России вахтенный журнал «Кефали» дает подробную информацию о том, что происходило в тот день на субмарине:

«…Взял курс на Скрыплев. Шел 6 минут подо льдом, имея перископ на 3 фута выше поверхности, и разрезал им дюймовый лед.
11 час. 54 мин. Застопорил машины. Перископ не проворачивается, примерз.
12 час. 02 мин. Снова дал ход и ушел под воду. Глубина 17,5 фута. Перископ и лодка подо льдом, и его режет только один флагшток (…)
12 час. 54 мин. Дал ход и погрузился до 20 футов. Перископ на 4 фута подо льдом (…) Флагшток давно согнулся, и лодка, идя подо льдом, ничем не выдает своего присутствия, нервируя этим людей, находящихся на судне сопровождения.
13 час. 20 мин. Всплыли в миле от Скрыплева. При всплытии пробил ледяное поле, подняв лед на себе. Курс, взятый по перископу и замеченный по компасу, оказался точным…»

Как позже писал сам Меркушов в «Записках подводника 1905-1915»: «…Яркое солнце пронизывало толщу сплошного льда, покрывавшего толщу пролива Босфор Восточный от берега до берега. Подо льдом было настолько светло, что можно было видеть не только оконечность лодки, но и много дальше, чем летом. В перископ была отлично видна переливавшаяся алмазами гладкая нижняя поверхность ледяного поля. … «Кефаль шла подо льдом, ничем не выдавая своего присутствия, нервируя находившихся на конвоире людей, не знавших, что делать, как быть, где искать подводную лодку. Она прошла бы и дальше, если бы из машины не закричали, что в глушителе показалась вода и надо всплывать».

В общей сложности «Кефаль» прошла подо льдом четыре морские мили за 1 час 32 минуты. Уже позже в своих воспоминаниях в эмиграции, опубликованных в журнале «Часовой» в Париже Василий Меркушов так опишет впечатления после всплытия: «…Рубочный люк не поддавался до тех пор, пока боцман Фома Кривич не взял ломик. Русское «народное средство» помогло, и примерзшая крышка, дрогнув, отошла. В лодку ворвался влажный морской зимний воздух. Офицеры стали выбираться наверх. На корпусе субмарины громоздились обломки льда. Не было ни восклицаний, ни объятий, ни иных проявлений восторга от успешно выполненного задания. Не было ничего такого, что в некоторых книгах и газетных публикациях относят к понятию радости. Подводники молчали, оглядываясь вокруг. Унылое, серое, набухшее снегом декабрьское небо стыло над ними. В туманной дымке виднелись острова Скрыплев и Русский.
«К вечеру, пожалуй, быть непогоде, господа… — нарушил молчаливую задумчивость подводников командир отряда подплава капитан 2-го ранга Магнус, — надо собираться домой…»

На базу «Кефаль» возвращалась в надводном положении. Причем опыт первого в мире подледного плавания остался незамеченным, несмотря на то, что Василий Меркушов неоднократно пытался донести в своих рапортах полезность и нужность подобного рода тренировок подводников. В частности, в 1913 году уже лейтенантом русского флота в статье «Опыт плавания подводной лодки подо льдом» им были подробно описаны все события, а также предложены усовершенствования субмарин для «плавания подводной лодки под сплошным ледяным полем», но от его новаторских идей попросту отмахнулись. Как говорится, эксперимент закончился удачно, и на том хорошо, и первый опыт надолго предали забвению.

Судьба «Кефали» более трагична, нежели судьба ее командира. До 1916 года подлодка служила в составе Сибирской военной флотилии, после чего была списана и передана на хранение во Владивостоке, где и ржавела долгое время, пока не была распилена на металл. Василий Меркушов в 1910 году получил звание лейтенанта и был переведен на Балтику. Первую Мировую войну встретил командиром подводной лодки «Окунь» Балтийского флота. Не приняв революции, в Гражданскую войну служил Белому движению, и в 1922 году эмигрировал с остатками белых частей, обосновавшись в Париже. Из-за травм, полученных в годы Первой мировой и Гражданской войн, к концу жизни ослеп на один глаз и передвигался с большим трудом. Умер 4 декабря 1940 года и был похоронен на известном кладбище Сен-Женевьев де Буа.

В советское время, в начале 30-х годов прошлого века, история повторилась, так же по железным дорогам доставлялись на Дальний Восток разобранные подлодки с Балтийского и Чёрного морей, так же субмарины заступали на боевое дежурство, и так же проводились эксперименты с подледным прохождением, с таким же риском, но уже советских подводников. Одними из первых в истории новой общественной формации стали также моряки-тихоокеанцы подводной лодки Щ-102 «Лещ» под командованием Алексея Заостровцева, совершив в феврале 1934 года проход подо льдом на глубине 30 метров к югу от острова Аскольд на расстояние 5 морских миль. За этим прохождением последовали и другие, в котором участвовала и тезка «Кефали» — субмарина Щ-118 с таким же названием, вошедшая в состав Морских сил Дальнего Востока в декабре 1934 года. Но этот опыт, наоборот, всячески приветствовался, пропагандировался и никогда уже не будет забытым.

Роман Санкин.

Фото Василия Маркушова, источник — http://medalirus.ru/

Фото ПЛ «Кефаль», источник — http://genrogge.ru/

Читать далее >>

«Я не успел сделать сотен вещей. Дурак, конечно»

Юрий Шадрин, известный приморский журналист, вот уже 15 лет редактор газеты «Вестник Тернея», недавно опубликовал свою новую книгу под названием «Моего знакомого съел тигр». Это и стало поводом для разговора, который касался не только писательского ремесла.

Читать далее >>

Когда Александр был просто Сашей

Во Владивостоке открывается выставка, посвящённая юности Фадеева

 

В главном корпусе музея им. Арсеньева 11 января пройдет презентация экспозиции, главным героем которой станет известный писатель. Его по праву называют одним из символов Приморского края.

Название новой выставки «В память о Саше. Воспоминания о юности Александра Фадеева» определяет ее характер. Здесь будет отражено самое начало жизненного и профессионального пути писателя. То время, когда он принимал много важных решений: с кем дружить, кого любить, за что бороться. Тогда Александр Александрович Фадеев был просто Сашей.

— Выставка хронологически охватывает период детства и юности Александра Фадеева, период его становления как личности, литератора и идейного борца, который пришелся на неспокойное и полное судьбоносных событий время жизни во Владивостоке и Приморском крае в 1906–1921 годах, — сообщили в пресс-службе музея им. Арсеньева.

Детский и юношеский период жизни писателя проходил в Приморском крае (поселки Ольга, Саровка, Чугуевка) и Владивостоке. Критики подчеркивают, что зачарованность стихиями двух пространств — тайги и города — остро чувствуется в его ранних произведениях.

Родившийся 24 декабря 1901 года под Тверью, Фадеев считал своей настоящей родиной Приморcкий край, где провел детство и юность. Он учился во Владивостокском коммерческом училище, проводил каникулы в Чугуевке у матери и отчима, воевал с интервентами и белогвардейцами в Приморье, Приамурье, Забайкалье. Уехал в столицу, но писал о Дальнем Востоке.

Жизнь Александра Фадеева была бурной и полной событий. В семнадцать лет он — член партии большевиков, в девятнадцать — комбриг, в тридцать три — секретарь, в сорок пять — генеральный секретарь Союза советских писателей. А еще — депутат Верховного Совета СССР, кандидат в члены ЦК, лауреат сталинской премии первой степени, вице-председатель Бюро Всемирного Совета мира. Александр Фадеев обладал той самой харизмой, о которой сегодня мечтают не только писатели, но и амбициозные политики.

— Все мы отражаемся в глазах других людей такими, какими вошли в их жизнь в определенный период времени, вместе с теми местами, где разворачивалась история наших отношений. Поэтому в воспоминаниях, хранимых в мемуарах, письмах и дневниках, Владивосток предстает городом юности Саши Фадеева и его друзей, — рассказывают организаторы выставки.

Экспозиция будет работать до 5 марта, но на этом разговор о Фадееве не закончится. Так, 19 января пройдет показ фильмов, снятых по мотивам произведений Александра Фадеева («Юность наших отцов», «Против течения»). 16 февраля в историческом клубе состоится встреча на тему «Приморские партизаны в мифах, рассказах, документах» при участии исследователя Георгия Туровника и писателя Василия Авченко. На 20 февраля запланирован литературный вечер под названием «Талант быть другом. Александр Фадеев в воспоминаниях современников». 2 марта пройдет творческий семинар для школьников «Что хранит дневник», созданный на основе личных записей Лии Ланковской. 16 марта состоится музейный показ «Герои Александра Фадеева в творчестве приморских художников-иллюстраторов» при участии Сергея Черкасова и Людмилы Мартемьяновой. 30 марта владивостокцев приглашают на презентацию книги Василия Авченко «Александр Фадеев» с участием автора. Кроме того, с апреля по октябрь будет проводиться экскурсия-прогулка по местам юности Александра Фадеева во Владивостоке.

Анна СТЕПАНОВА.

Читать далее >>

Прощайте, Галина Яковлевна

 

6 января на 81-м году жизни не стало Галины Яковлевны Островской, одного из самых видных деятелей культуры Приморья.

Про таких людей говорят: с их уходом уходит целая эпоха. И нет понимания, кто сможет их заменить. О Галине Яковлевне Островской можно долго говорить как об одном из самых влиятельных театральных критиков. Это человек, который стоял у истоков приморского телевидения. Уважаемый профессор Дальневосточной государственной академии искусств. Талантливый журналист, автор десятков рецензий на спектакли, авторе книг «Телебайки», «На сцене и за кулисами», «Место проживания театр» и «Образ жизни театр», которые вызывают неподдельный интерес не только у людей, связанных с миром искусства. Для одних она навсегда останется любимым педагогом, учителем с большой буквы, даже если не учился на ее курсе, человеком, который повлиял на твою жизнь. Для других — прекрасным другом, душой компании, просто Галочкой.

Владимир Сергияков, председатель Приморского отделения Союза театральных деятелей РФ заслуженный артист России, актер театра им. Горького:

— Галина Яковлевна была моим педагогом. Первый раз мы встретились в 1974 году, я сдавал экзамен. Больше всего поразило то, что она не цеплялась к ненужным мелочам. Она с первой минуты понимала, читал ты произведение или нет, и выкручиваться было бесполезно. Потом, когда я стал актером, мы подружились. Галина Яковлевна — очень надежный друг и при этом бескомпромиссный. Если что-то не нравилось, никогда этого не пыталась скрыть. А какое у нее было чувство юмора! И еще она была великолепным партнером по преферансу. Обычно мы собирались с друзьями по понедельникам, что-то готовили и — за карты. В компании Галина Яковлевна была первой заводилой… Ее знают театры не только в Приморском крае, и что бы она ни говорила о спектаклях, актерах, режиссерах, это всегда было справедливо и профессионально. Сегодня мы потеряли очень многое, и кем восполнить потерю, сказать трудно.

Сергей Землянский, заместитель руководителя службы информационных программ ВГТРК, автор и ведущий телепроектов:

— Галина Яковлевна себя называла бабушкой приморского КВН. Это одна из главных страниц в ее телевизионной биографии. Да и если бы взялась за съемки любой телепередачи сейчас, вне сомнения, дала бы фору каждому своему выпускнику, которых наберется не одна тысяча человек. В команде с коллегами придумала такие телепрограммы, превзойти которые никто так и не смог. За страницами ее книжки про историю работы на телевидении вовсе не телебайки, а судьбы нескольких поколений приморцев. Лекции Островской по истории театра — то захватывающий триллер, то романтическая мелодрама. Ее руководство дипломниками — бессонные ночи в поисках эксклюзива для любого студента. Все знают, когда делом занимается Галина Яковлевна Островская, это знак наивысшего качества.

Людмила Васильева, профессор ДВФУ, член Союза журналистов РФ и член Российской ассоциации политических наук:

— Когда узнала о смерти Галины, всё думала, какие слова я могу о ней сказать. Мы работали вместе и на телевидении, и в ДВГУ, на факультете журналистики. Причем на ТВ Галина была моим начальником, а в университете — я ее. Галина очень мудро относилась к такой рокировке. Говорила: «Ну вот, теперь Милочка мной руководит». Она всегда умела должным образом выстраивать деловые отношения. Это был глубоко интеллигентный человек, выросший в еще более глубоко интеллигентной семье. Я знала ее и маму, и папу. Галина — высочайший профессионал, одаренный журналист, устремленный в одну тему: театр, театр, театр. Слова Виссариона Белинского «Любите ли вы театр, так как люблю его я» были и ее любимыми словами. Галю не взяли в Щукинское училище из-за «еврейского вопроса». Но она по-другому смогла повернуть свою любовь к театру.

 

Галина очень тяжело переживала развал факультета журналистики. Как-то взяли в штат мужчину-преподавателя, у которого «полный рот каши». Когда Галина узнала, что он собирается учить студентов технике речи, пришла в ужас. По-моему, именно тогда она и уволилась из университета.

Владимир Бусаренко, главный режиссер Приморского театра кукол:

— Галина Яковлевна Островская — человек чрезвычайно популярный и любимый в театральных кругах Дальневосточного региона. Маститый критик, поместивший за более чем 60 лет сотни публикаций в центральных и региональных изданиях, театровед, выпустивший несколько интересных книг по театральному искусству, преподаватель, воспитавший поколения актеров, режиссеров и журналистов, член жюри разнообразных творческих конкурсов, общественный деятель… Но главный ее талант, на мой взгляд, заключается в том, что она человек, без остатка преданный Театру и идеальный Зритель. Тысячи спектаклей, которые она просмотрела и оценила, нисколько не утомили ее, не притупили ее живой интерес к сцене, всегда связанный с надеждой на встречу с чудом искусства. Опыт и авторитет не превратили ее в снисходительного и высокомерного критика-всезнайку. Такт и деликатность никогда не изменяли ей.

Редакция газеты «Дальневосточные ведомости» выражает глубокие соболезнования родным и близким Галины Островской. Ваш уход — невосполнимая утрата.

 

 

Читать далее >>