Боевая история приморских корейцев 2

Два десятка лет наши дальневосточные братья вели борьбу — за независимость отчизны и освобождение Приморья

Окончание. Начало материала в № 39 ДВВ.

…Ранним утром 5 апреля 1920 года Новокорейскую слободку во Владивостоке окружили японская пехота и кавалерия. Арестованным связывали руки и ноги. Одних отвозили в Гнилой Угол, других в казарму на Эгершельде, где размещался главный застенок японской жандармерии. Так разыгралась очередная драма корейского народа.

Путь в народные мстители

Из воспоминаний очевидца: «Слободка пережила потрясающие разбои и насилия. Озверелые банды японских солдат гнали несчастных корейцев, избивая их прикладами. Пленные, оглашая стонами и воплями улицы Владивостока, избитые до полусмерти, путаясь в своих длинных халатах, разодранных и залитых кровью, шли, еле поспевая за японскими конвоирами. Подвалы, погреба, тюрьмы были заполнены арестованными. Трудно сказать, сколько корейских товарищей погибло в эти дни от рук палачей».

Именно эти немотивированные зверства во многом и определили путь корейских мужчин в ряды народных мстителей. Кроме того, на территорию Приморья из Кореи и Китая приходили разрозненные и ослабленные корейские подразделения, которые сливались с русскими отрядами и объединёнными силами действовали против интервентов. А винтовки, патроны и бомбы получали у революционно настроенных чехословацких солдат.

Первые корейские отряды появились в Ольгинском уезде. Так, представитель Временного военно-революционного уездного штаба в докладе на I Повстанческом съезде отметил, что «корейцы принимают активное участие в восстании, в настоящее время имеется рота из 30 хорошо вооружённых корейцев. Около 1 200 корейцев готовы к выступлению, но за неимением оружия вынуждены временно не выступать, ...оружие доставляется как крестьянами, так и из города Владивостока». Боевой деятельностью корейских партизанских отрядов руководил военный отдел Корейского областного комитета коммунистической организации Приморья. Он находился в тесной связи с Приморской организацией РКП(б) и краевым штабом партизанского движения. Все боевые акции корейских партизан координировались с операциями русских партизанских отрядов и осуществлялись по единому плану областного партизанского штаба.

Партизанское корейское движение приняло большой размах (численность — более 5 000 человек), громя тылы колчаковцев и японцев по всему краю, от Ольги до Партизанска. Знаменитый приморский революционер Антон Ярёменко оставил о корейских мстителях самые тёплые воспоминания: «Корейские коммунисты оказывали всевозможную помощь восстанию трудящихся Приморья. Сегодня связался с корейскими большевиками. Они дали шаланды и шлюпки для экспорта продовольствия на Сучан и Судзухе. Используем корейскую литографию; выпущено несколько листовок».

Именно успехи корейских партизан инициировали аналогичные процессы в соседних с Приморьем регионах. Так, созданием вооружённых национальных отрядов для борьбы с белогвардейщиной озаботился и Корейский съезд Амурской области, принявший решение: «Всемерно поддерживать Советскую власть, установить между нами тесный контакт делегированием для обоюдной широкой информации своих представителей в Благовещенский и местный исполнительные комитеты. Немедленно приступить к формированию корейского войска, изыскав для этой цели средства денежным обложением корейского населения... Всякого рода вооружения просить у Советской власти».

Лидер корейской диаспоры Пётр Цой koryo-saram.site«Амурский инцидент»

К сожалению, успехи корейских партизан и перспективы роста их численности оказались разом перечёркнуты так называемым амурским инцидентом. Что случилось? С целью получения от Главного штаба ДВР «вооружения, снаряжения, обмундирования и продовольствия на 50 тыс. чел. и средств, необходимых на поддержку партизанских отрядов, находящихся в Китае и Корее» корейская секция Дальбюро ЦК РКП(б) постановила подчинить национальные партизанские отряды «непосредственно Главнокомандующему всеми вооружёнными силами ДВР». То есть, желая расширить рамки вооружённой борьбы и освободить свою историческую родину, они поверили посулам и подчинились командованию ДВР. В конце мая 1921 года был сформирован новый состав Корейского военно-революционного совета, который на правах главкома возглавил грузин Нестор Каландарашвили. Корейцы начали выражать недовольство. И не только: несколько командиров прямо отказались выполнять приказы главкома. Ещё было не поздно отыграть назад и, назначив командиром их национального лидера О Хамука, увеличить численный состав НРА почти вдвое! Переговоры с мятежниками ни к чему не привели, более того, «при начале наступления частей 29 стр. полка совместно с частями Каландарашвили при бронепоездах сопротивлявшиеся корейцы открыли ружейный и пулемётный огонь по наступавшим». В течение ближайших дней разрозненные группы корейских партизан уничтожались бойцами НРА. Решающее сражение состоялось в конце июня в окрестностях города Свободного. Около двух тысяч корейских партизан были перебиты, столько же сдались, несколько сотен прорвались к маньчжурской границе и ушли за кордон. Как вспоминал очевидец, «та часть Свободного, где шли бои, представляла собой ужасную картину: на улицах лежали тела убитых, кругом стонали и прятались раненые, а улицы, прилегающие к Транссибу, были просто завалены трупами». Били своих, чтоб чужие боялись?! Из уцелевших корейцев организовали отдельную национальную стрелковую бригаду — и от греха подальше тут же перебросили в Иркутск. Так бесславно и завершилась история корейского партизанского движения в Приморье...

Участники «амурского инцидента» долгие годы преследовались советской властью. Несмотря на то, что многие из них вплоть до окончания войны впоследствии сражались на стороне красных, их участие в мятеже большевики не простили. В 1932 году, когда шла сверка бывших красных партизан, на многих корейских анкетах появилась резолюция: «Отказать как участнику свободненских событий. Партизанский билет не выдавать». К сожалению, была и такая страница вооружённой борьбы корейских партизан. Из песни, увы, слова не выкинешь...

ЭПИЛОГ: пригласим вернуться?

Общеизвестно, что в 1937 году на основании решения Совнаркома и ЦК ВКП(б) более 170 тысяч корейцев, проживавших на Дальнем Востоке, были депортированы в малообжитые или пустынные районы Казахстана и Средней Азии. Но за кадром этого прискорбного факта остаётся вопрос: а за что, собственно говоря, этих советских граждан, всецело преданных своей новой родине, трудолюбивых и неконфликтных, вышвырнули с уже обжитых ими дальневосточных земель? Ещё 12 апреля 1928 года Совет труда и обороны СССР признал корейцев неблагонадёжным в политическом отношении контингентом и постановил «расселить их из наиболее угрожаемых в стратегическом отношении пунктов Приморья в Хабаровский округ» (а угрожать Приморью и ДВ региону могла только Япония). Частично расселили. Но в 1937 году, считая, что корейцы этнически и ментально близки японцам, а потому якобы будут массово завербовываться в их шпионов и диверсантов, советское руководство дало отмашку на превентивные репрессии. Корейцев из числа гражданских массово разоблачали как вредителей в цехах и организациях, как кулаков и подкулачников в колхозах и совхозах. Их, из числа военных, объявляли японскими шпионами. Тысячи отправили на казнь, десятки тысяч получили долгие сроки. Не пощадили и комсостав: с 1930 по 1937 год в ОКДВА, Забайкальской группе, Сибирском военном округе и на ТОФ были арестованы 97 корейцев-командиров (в Приморье — 57 человек), из них расстреляли по суду 42 человека... И, конечно, потому и не вызывает никакого удивления массовая депортация корейского народа. Она, увы, стала логичным и печальным финальным актом жестокого, глумливого и несправедливого отношения государства рабочих и крестьян к своим гражданам из числа корейцев.

Но зачем, собственно говоря, в этом очерке нужен столь неоптимистичный эпилог? А вот зачем. Ныне местные социальные сети почти в режиме нон-стоп информируют нас о, мягко говоря, крайне неуважительном отношении мигрантов из числа выходцев среднеазиатских республик к жителям Приморья: избиения, изнасилования, уголовные дела... А коренные приморцы год за годом покидают свой край — и потому мигранты нам, конечно, нужны. Но мигранты хорошие, «правильные», демонстрирующие толерантность и уважение к российской культуре. Такие, какими были высланные 85 лет назад корейцы. Да, мы приглашаем староверов, они к нам едут — но их очень мало. А не пригласить ли нам вернуться обратно потомков приморских корейцев, что выжили, обосновались и пустили корни в Азии? Ведь не все из них, надо полагать, удачно вписались в сложную зарубежную действительность и ныне удовлетворены своим уровнем жизни? И кому кидать сей клич — полпреду Юрию Трутневу, губернатору Олегу Кожемяко? Разве не найдём средств на расширение (изменение) рамок действующей программы по переселению соотечественников из-за рубежа? Или потомки бывших корейских приморцев нам уже не соотечественники?

Вопросов много, очень много. Но идея эта, что называется, лежит на поверхности и как минимум заслуживает обсуждения. Потому что ныне — и очень важный, и нужный момент для восстановления человеческой и исторической справедливости...

 Памятник национальному герою Ли Дон Хви, умершему во Владивостоке VL.ru