Буза в Восточном институте

За неё в условиях военного времени из учебного заведения были отчислены все студенты!

28 сентября 1905 года было свёрнуто чтение лекций и прекращена вся работа в Восточном институте, временно перебазированном из Владивостока в Верхнеудинск. После чего 23 октября педагоги, персонал и студенты вернулись из Забайкалья в Приморье. Но чего ради всех погнали туда — да выгнали обратно?

МОТИВ: дан приказ ему на запад

Главный мотив — Русско-японская война. Владивосток считался крепостью, и потому существовала угроза если не его захвата, то как минимум блокады с моря либо суши под регулярным артиллерийским огнём противника. Директор института Дмитрий Позднеев посчитал, что в таких условиях вуз не сможет стабильно работать, готовить переводчиков для действующей армии. Поэтому выступил с инициативой переместить высшее учебное заведение в безопасный западный тыловой регион. Выбор пал на Верхнеудинск (Улан-Удэ), который связывала с Владивостоком железная дорога, что существенно упрощало логистику. 5 января 1905 года Позднеев подготовил специальный доклад и представил его и. о. приамурского генерал-губернатора Михаилу Андрееву. А тот, не дожидаясь согласования с Министерством народного просвещения, дал добро на переезд и «разрешил нанять в Верхнеудинске помещения». 24 января «учебный эшелон» покинул Владивосток, а 4 февраля без особенных заминок и приключений добрался до места. Спустя две недели после обустройства занятия возобновились.

Но никто, ни студенты, ни педагоги, не могли даже представить, что спустя несколько месяцев в лучшем гуманитарном вузе региона вспыхнет разогретая революционным брожением демократическая буза и приведёт к катастрофическим последствиям…

За бузу студенты расплатились отчислением pro-politika.timepad.ru

ПРИЧИНЫ: всё навалилось как-то сразу 

Скажем сразу: информация об этих событиях сосредоточена в основном в докладах и отчётах администрации Восточного института и, естественно, отражает её позицию и официальную точку зрения. Поэтому, цитируя их далее, сложно составить объективный взгляд на этот счёт. Разве что только попытаться…

Переезд из Владивостока в Забайкалье зимой 1905 года был непростым: долгий путь, нехватка продуктов питания, сложности с обустройством на новом месте. Во Владивостоке многие студенты жили в интернате при институте и получали питание и одежду за казённый счёт. В Верхнеудинске эта система сохранилась лишь на бумаге, но фактически уже не работала: практически все молодые люди сами лихорадочно искали жильё для съёма и при этом — хоть какую-то подработку для обеспечения себя продуктами. Свободного жилья на примерно полторы сотни студентов и сотрудников института недоставало, и цены на него сразу же поднялись. С работой ещё сложнее. Вагоны только разгружать — да и тех на всех не хватало. А кто был хил и немощен?.. Жизнь без угла и впроголодь создавала критическую нагрузку и резко усиливала недовольство. К тому же в воздухе витали демократические идеи Русской революции, когда многим молодым людям казалось: уже можно публично озвучивать свои справедливые требования к властям и добиваться успеха!..

БУЗА: «отсталый режим» и неведомые братья

Группа активистов-студентов (ориентировочно от 20 до 30 человек, их имена установить не удалось) готовит и подписывает обращение к администрации института, в котором выдвигает «претензии к руководству и профессорскому составу», обвиняя «преподавателей в пристрастии и злоупотреблениях». По оценке Дмитрия Позднеева, это обращение «содержит в себе крайне резкую и по меньшей мере несправедливую критику, а также недопустимые и слишком далее зашедшие требования». Их никто не рассматривает, все студенты-подписанты в полном составе немедленно отчисляются из института.

27 сентября оставшаяся часть студентов и примкнувшие к ним активисты из числа отчисленных организуют почти революционную сходку. Принимается резолюция: «Позднееву немедленно покинуть пост директора, он и его братья (роль родственников директора прояснить не удалось. — Прим. ред.) — виновники отсталого, несправедливого режима в институте; рассмотреть вопрос о восстановлении тех студентов, кого ранее уволили». Разгорячённые молодые люди дружно следуют толпой прямиком на квартиру к директору. На это зрелище любуются не избалованные уличными акциями городские обыватели, к ним подтягиваются пока немногочисленные стражи порядка. На квартире Позднеева начинается «напряжённый разговор: студенты озвучивают претензии, в ответ звучат взаимные обвинения». Что там директор кому обещает — неизвестно, но бузотёры расходятся. Напуганный руководитель в тот же день отправляет в Санкт-Петербург срочную телеграмму, где описывает случившееся как «бесчинства». Какие рекомендации получает в ответ — неизвестно. Но, скорее всего, следуя им, «за подачу дерзкой и оскорбительной резолюции» отчисляет без разбирательств всех остальных студентов, даже «офицеры-слушатели отправлены в свои воинские части». И сам подаёт в отставку. Всё это происходит уже на следующий день, 28 сентября, после чего работа института полностью парализована и более не возобновляется. В связи с этим принимается решение о возвращении вуза во Владивосток.

Потому что недавно, 23 августа, подписан мирный договор с Японией — и смысл в «забайкальском сидении» отпал сам по себе. И потому что все 77 студентов отчислены, учить больше некого.

ЭХО СОБЫТИЙ: всё было не зря?

История эта, конечно же, не останется без продолжения.

Приказом министра на должность и. о. директора учебного заведения назначат авторитетного китаеведа и профессора Восточного института Аполлинария Рудакова. А Дмитрий Позднеев после отставки за свой счёт отправится в Японию и активно послужит науке: создаст первый в России японско-русский иероглифический словарь и соберёт материалы для канонического труда «Географически-статистический очерк Японии».

Студенческая буза станет поводом для серьёзного обсуждения на конференции руководства и преподавательского состава института. В связи с тем, что часть обвинений со стороны студентов имела конкретную и доказательную основу, участники конференции большинством голосов примут обращение к министру просвещения о назначении для разбора протестной петиции «третейского суда из среды известных и уважаемых всеми профессоров, учёных и писателей». Так что же, получится, что студенты права качали не зря? Наверное, так. Выступившие на конференции педагоги честно признают, что «профессорская корпорация недобросовестно раздаёт стипендии студентам, для каковой цели пользуется злостным образом экзаменами и репетициями, устраивая экзаменационную травлю с заранее предрешённым отрицательным исходом, придаёт стипендиям характер милости… практикует злоупотребления при замещении вакантных кафедр и чтении курсов, небрежно относится к учебному делу, сводя некоторые дисциплины к нулю, приглашая негодных лекторов». А в ответ продолжатели студенческого бунта услышат сетования на студентов, которые «имеют дерзость высказывать одним профессорам поощрение как подающим надежды, других освобождать от чтения лекций» и даже «бросать в лицо обвинение в том, что профессора могут стремиться к выгодному для них закрытию института». И таким вот некрасивым образом в ходе жаркого диспута педагоги и начальство продолжат спор, начатый студентами…

Никакого третейского суда не будет, однако, как можно понять, в качестве компромисса к по-прежнему тлеющему организационно-творческому конфликту в апреле следующего года будут «разновременно зачислены обратно 18 студентов» и вновь приняты «возвратившиеся из армии 29 офицеров». А по инициативе нового директора института, дабы иметь правовую основу для разрешения подобных конфликтов в будущем, будет разработан проект инструкции «Для профессорского дисциплинарного суда Восточного Института». Трём судьям дадут право разбирать «факты столкновений между учащимися с одной стороны и преподавателями и должностными лицами». Но вот наказание по итогам такого суда при любом раскладе всегда получит студент: «Выговор… перевод в посторонние слушатели… увольнение из Института на 2 года… исключение из Института навсегда».

Эта драконовская и несправедливая инструкция принята не будет. А дабы поддержать институт в эту сложную годину, местный купец Алексей Варягин, владелец грузопассажирского парохода, пожертвует заведению солидную по тем временам сумму 5 000 рублей (примерно 20 млн рублей в современном исчислении). Может, этого доброго и взвешенного шага разгорячённому ненужными спорами коллективу как раз и не хватало?..