Дом, где жива надежда. И вера. И любовь

В спасительном убежище для попавших в беду женщин нашли тепло и кров сотни бедолаг, которым некуда больше бежать

Всех шокировала недавняя история семьи полу-спортсмена, полу-испанца, который годами зверски избивал свою жену. Почему женщина не ушла от садиста, недоумевали одни. А вот куда ей идти — с двумя дочками-малышками, если нет ни родных людей, ни задушевных друзей, ни денег, ни жилья, отвечали другие. Оказывается, есть куда. В «Живую Надежду»!

Это единственный на всё Приморье кризисный центр, где помогают мамам с детьми, оказавшимся в сложной жизненной ситуации, в том числе жертвам домашнего насилия. Организация общественная, не государственная, хотя государство в лице местных властей бюджетную денежку, какую никакую, но подкидывает, проблемные места прикрывает.

«Живая Надежда» — это высокий дом по-над рекой в пригороде Владивостока. Речка зовётся Богатой, и этот особняк строили для богатых. 1 000 кв. метров, три этажа, витые балкончики, массивные лестницы…

Мамочки с детьми могут жить в центре до полутора лет. Иногда дольше. Пока не встанут на ноги

«Живая Надежда» — это потрясающие люди: сотрудники центра, волонтёры, благотворители, которые вот уже почти три десятка лет делают всё возможное, а порой и совсем невозможное, чтобы их подопечные могли встать на ноги, выпрямиться, вздохнуть свободно.

Как это всё у них получается, в интервью ДВВ рассказала директор по развитию центра, социальный педагог Елена ПОНАСЕНКОВА. Она такая же уникальная, как и «Живая Надежда», она сама — надежда. В 90-е, когда мы все выживали — каждый как может, — она помогала жить тем, кому досталось только умирать: беспризорным детям, как-то вдруг заполонившим городские улицы, подвалы, люки, колодцы.

От Луговой до Успенского 

— Елена Борисовна, ваш личный благотворительный стаж — сколько лет?

— Всё началось в середине 90-х, когда во Владивостоке появилось множество беспризорников. Голодные, грязные, оборванные, малолетние наркоманы, проститутки, бродяги — они были повсюду. Я работала учителем в школе № 62 и видела их на уроках. Ехала в автобусе, шла по улице и натыкалась взглядом на таких же. Смотрела и думала, что нужно как-то кормить этих детей.

Я человек верующий, и вот собрались мы, несколько человек, в часовне на Чуркине, помолились, поговорили об этом и решили — начнём.

У кого-то была машина. У меня от дедушки остался большой участок земли, мы картошку сажали — пригодилась. Кто-то её из деревень, с дачных участков привозил. У одного человека дача была прямо в городе, где сейчас мусоросжигательный завод. В доме была печка, и мы варили всё в огромных кастрюлях, потом в бидон переливали, заматывали, чтобы еда не остыла.

Кормили в трёх точках — на Второй Речке, на Эгершельде, на Луговой, где и сейчас кормят бездомных. Намоленное такое место, с историей.

Обстановка в доме скромная, но есть всё, что нужно для жизни

Потом у нас появилось своё помещение — двухкомнатная квартира в цокольном этаже, с отдельным выходом во двор. Там всегда была наварена еда, можно было принять душ, переодеться в чистое. В определённые дни дежурили врачи.

Дальше ситуация стала меняться: государство постепенно решало проблему с беспризорными детьми, а мы сосредоточились на работе с кризисными семьями.

В 2009-м купили здание на Успенского. Хозяева собирались открыть в нём мужской клуб, но что-то не сложилось, хотя многое успели построить. Там, где у нас сейчас столовая, был бассейн — мы его присыпали. На месте сауны у нас прачечная.

Мансарда «мужского клуба» теперь не роскошь, а необходимость. На чердаке, как встарь, сушат бельё

К сожалению, дом слишком долго пустовал, и система была вся разморожена. Поэтому отопление у нас электрическое: чтобы восстановить централизованное, нужны огромные деньги, неподъёмные для нас.

Льготы нет, но вы держитесь

— А за свет кто платит? Это тоже много денег! Сколько нажигаете в месяц?

— Тарифы растут постоянно. В холодном январе за месяц вышло около 300 тысяч рублей. Платим сами. Без всяких скидок, а с недавних пор по тарифам для коммерческих организаций.

— Но вы же общественники, проект благотворительный!

— Увы, льготный тариф действует лишь для определённых организаций, в том числе религиозных, золотодобывающих… Приюты в список не входят, даже государственные — все платят сполна. Мы писали во все инстанции, хотели в суд подавать, но нам сказали, что бесполезно: льгота законодательно не закреплена. Прецедент уже есть: люди обратились в суд и проиграли.

Нам тут недавно даже налог на имущество подняли — до 650 000 с лишним! А дом-то какой старый. Хорошо, потом всё-таки пересчитали.

— Где на всё про всё деньги берёте?

— Раньше выручала субсидия из бюджета. Мы полностью закрывали оплату. Но в этом году тарифы выросли, и мы не смогли этой субсидией закрыть даже первый квартал.

Машина в центре такая древняя, что каждая поездка на ней не иначе как чудо. Дешевле новую купить, чем ремонтировать. Но и на это денег нет

Кроме того, мы субсидируемся из бюджета как поставщики социальных услуг. В Приморье у нас единственный кризисный центр, и государство, понимая социальную значимость организации, заключает с нами договор на оказание ряда услуг. Это даёт возможность платить зарплату сотрудникам.

Но остальные расходы — ремонт, питание наших подопечных, памперсы, молочные смеси для самых маленьких — всё только за счёт добрых сердец. Держимся только благодаря своим помощникам — старым добрым друзьям. Они не оставляют нас заботой, рассказывают про центр своим знакомым, и круг наших близких людей всё время расширяется.

— Богатые люди приходят сюда, к дому у Богатой реки?

— К сожалению, состоятельные персоны очень редко откликаются. Один человек иногда пишет, интересуется, но помощи от него не было.

Не возвращайтесь, Ангелины

— Кто ваши подопечные?

— Беременные и женщины с детьми. Относительно благополучных мало, большинство из маргинальных семей, выпускницы детдомов, бывшие заключённые. Есть жертвы домашнего насилия.

— Бывает, что к вам приходят женщины из обеспеченных, с виду нормальных семей? Такие, как девушка Ангелина, которую лупцевал муж-рукопашник?

— Бывает. Но они, как правило, не задерживаются надолго. Им лишь бы прийти в себя, понять, куда дальше двигаться.

— Они потом уходят от мужа-садиста?

— Большинство возвращаются. Созависимость, к сожалению, никто не отменял. Психика жертвы насилия настроена именно на такую жизнь. К тому же у нас они сталкиваются с трудностями, которые в силу своего психического состояния преодолеть не могут. Прежде всего, это бытовые условия. Представьте, женщина жила в обустроенной квартире, а здесь комната, которую нужно с кем-то делить. И дом наш — не люксовая гостиница. Из-за отсутствия средств хороший ремонт мы не можем сделать. Мебель — то, что люди отдали. Питание — что сами приготовили. Дежурная одна готовит на всех проживающих, обычно человек 10–15. Приходится, как профессиональному повару, вставать в шесть утра. Вот сегодня на обед у нас борщ, салат. На полдник — кексы…

— Ангелина, скорее всего, тоже вернётся в привычную жизнь?

— Не могу сказать с уверенностью, но опыт показывает: это редкость, когда женщина идёт на разрыв отношений. К сожалению, изменить домашнего тирана практически невозможно. Насилие будет продолжаться. Я знаю случаи, когда вернувшиеся домой женщины погибали. Разумеется, не от побоев, нет. Они просто сильно болели и от болезней умерли.

Сейчас у нас в центре находится молодая женщина с тремя детьми. Она очень славная, добрая, но столько зла и бед ей досталось. Муж бил смертным боем, прямо при детях, днём и ночью. И не только бил, а изощрённо, садистски издевался, уничтожая в ней человека. Она буквально чудом выбралась из этого кошмара. У садиста нашлись высокие покровители, ходу её заявлениям не давали.

Мы будем защищать её интересы, в том числе через суд.

Нужды насущные. Отпал кусок стены…

Что даёт надежда 

— Ваш центр — это же не только крыша над головой?

— Мы помогаем женщинам оформить документы — от паспорта до пособий, оказываем психологическую и юридическую поддержку, решаем вопрос с трудоустройством и даже обучением профессии.

— Вы считаете, сколько человек прошло через ваш центр?

— Нет, не считаем.

— Тысячи?

— Может быть.

— А если брать отсчёт с 90-х, когда вы все начинали кормить детей, наверное, миллион?

— Не знаю. Мы всегда тихо делали это всё.

— Как вам удаётся сохранять спокойствие, улыбаться, что даёт силы просто жить?

— Бог. И центр наш с божьей помощью существует.

— У вас что, все верующие — в коллективе и среди помощников?

— Большинство. Но это не первостепенно. Важно жить по заповедям, и одна из самых главных — «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Кто к тебе обратился, тот и ближний: приди, помоги. Этой великой заповедью мы живём, весь коллектив держится именно на этом.

А бог, он в сердце.

Спасибо вам, дорогая Елена Борисовна. Низкий поклон всем вашим — коллегам, друзьям, помощникам.

***

Для тех, кто хочет присоединиться к этому прекрасному сообществу и так же помогать ближнему, называем координаты:

Владивосток, ул. Успенского, д. 74а.

Тел. +7-902-555-87-63.

«Живая Надежда».

Может быть, найдётся человек или компания, которые подарили бы центру машину? Та, что есть, колымага древнее древнего. Даже за продуктами съездить — только на свой страх и риск, не то что детей и беременных мам возить.

Ещё ремонт очень нужен.

И законодательная поддержка. Но вот это почти невозможно. Депутаты в «Живую Надежду» не ходят.