Хорошо там, где мы есть

Причины, по которым в середине ХХ века люди покидали ДВ регион, ныне выглядят странными

17 июня 1940 года первый секретарь Хабаровского крайкома ВКП(б) Геннадий Борков отправил на имя главы СССР Иосифа Сталина совершенно неожиданное по тем временам письмо. Не убоявшись обвинений в ухудшении ситуации во вверенном ему крае, выносе сора из избы и возможных репрессий, он нажаловался на сослуживцев. На тех, что правдами и неправдами старались смыться обратно на запад…

 

ПИСЬМО: всегда «что-нибудь случается»

 

Товарищ Борков не казённо, а даже ярко живописал наблюдаемое им массовое явление, когда партработники, направляемые партией в ДВ регион, пользовались правом бронирования собственного жилья в Москве и Ленинграде на два года. Формально это делалось для облегчения переезда, однако «к моменту окончания срока брони в семье обязательно что-нибудь случалось: то жена не хочет ехать на Дальний Восток вплоть до развода, то дети заболели, то родители стали инвалидами». Причём из разбирательств подобных ходатайств было очевидно, что эти товарищи заранее планировали вернуться в более комфортные родные пенаты, а «уехали на работу только одной ногой». И много было таковых? «Всего заявлений о выезде из края за 1939 год в крайком ВКП(б) поступило 1 100. Удовлетворено просьб о выезде 879». Те, кому отказывали, всё равно находили иные пути, чтобы смыться: «на учёбу (61 чел.) и в связи со служебными перемещениями (160 чел.)», то есть, как говорят бухгалтеры, по цифрам «дебет полностью бьётся с кредитом». Все, кто хотел сбежать, сбежали. А для ускорения решения этого нехорошего вопроса беглецы вели себя неправильно и не по-партийному: напирая на вышестоящее указание о «чутком отношении к партийным кадрам», жаловались «в ЦК партии и даже лично тов. Сталину». И выходило, что «...если ты удовлетворил их просьбу, не считаясь с делом, значит, ты чуткий, отзывчивый и хороший человек». Борков просил Сталина отменить право брони и разрешить «расправу со злостными чемоданщиками», а именно — «снимать с должности и изгонять из партии». Как среагировал лидер СССР на это письмо (а менее чем через год началась Великая Отечественная война) — данных найти не удалось.

Но если так некрасиво вели себя авторитетные партийные функционеры, призванные учить население любить Родину и осваивать её ДВ форпост, то что мешало простым людям нормально закрепиться на новом месте? Были всем понятные причины, в числе которых (по информации СМИ тех лет) «формальное и нечуткое отношение со стороны местных органов власти к проблемам переселенцев», «неподготовленность инфраструктуры», «природно-климатические условия, недостаточность средств», «дороговизна обустройства», и даже «враждебные отношения с соседями». Но были и иные, очень серьёзные причины, о которых газеты той эпохи писать просто не могли...

ЛИШЕНЦЫ: будущие «враги народа»

Так сложилось, что основную часть населения ДВ составляли не коренные дальневосточники, а те, кто ещё полтора десятка лет назад откатился из центра страны на восток вместе с Белым движением. Но не эмигрировали, а предпочли остаться здесь, на ДВ окраине. И тем самым заехали в категорию «чуждых элементов», не имевших избирательных прав. К 1930-м годам число таковых увеличилось в Николаевске-на-Амуре на 37,3 %, Благовещенске — на 68,7 %, в Никольске-Уссурийском — на 100,6 %, в Хабаровске — на 108,8 %, в Спасске — на 103,9 %, а вот во Владивостоке — в пять раз! На круг эти цифры составляли примерно от 7 до 15 % всего населения. А если учесть, что у этих «белых недобитков» были семьи, в которых к 1935–1940 годам уже подрастали всё понимавшие подростки, то эти вроде небольшие проценты можно смело умножать как минимум на три! «Ну и что? — вправе сказать читатель, — подумаешь, лишены избирательных прав. Так уж им нужны были эти выборы, и сегодня к избирательным кабинкам особо никого не загонишь». Так, да не так. Если бы дело было только в праве голоса... Все эти люди фактически были изгоями: их редко принимали на работу, их лишали возможности получить жильё, поступить в вуз и даже получить рабочую профессию! Да, острая нехватка рабочих рук иногда вынуждала начальство отступать от этого правила. Так, на второй Хабаровской городской партконференции, ссылаясь на эту причину, красные директора посыпали голову пеплом: «среди рабочих у нас попадаются лишенцы, которых, сволочей, держат также в совхозах и других предприятиях». И эти парии, помыкавшись и хлебнув горюшка, уезжали из негостеприимного края.

Но если его покидали статусные, если так можно выразиться, лишенцы и члены их семей, то как вели себя «нестатусные»? А что, и такие были? Были! Тысячи дальневосточников, имея схожие идеологические «косяки» в биографии (а также никудышное социальное происхождение), попросту их скрывали. Как, например, «служащий Г.П. Боровиковский, скрывший, что до приезда на Дальний Восток был лавочником в Челябинске», но «был выявлен и разоблачён». Дети таких скрытых лишенцев также не афишировали происхождение родителей, как, например, некая «Е.А. Будлянская, чтобы устроиться на должность секретаря в Дальторг, скрыла происхождение отца, бывшего жандарма, но была разоблачена и лишилась места». И эти люди, отчаявшись, уезжали в неизвестность... Другие «шифровались». Как, например, юрист Константин Щербина. Отстранённый из состава судебных защитников в Чите, «переехал в Иман, где устроился судебным защитником и был вычищен как из соваппарата, так и коллегии защитников... прибыл в Хабаровск и устроился в стройтрест юрист-консультом, но опять пришла докладная о его непролетарском происхождении».

Ну а завершили процесс социального избиения и разгона этой категории дальневосточников репрессии 1937–1938 годов. Точной статистики собрать не удалось, но в результате ДВ регион обезлюдел примерно на 40–60 тысяч лишенцев и членов их семей. Это те, кто смог уехать. А сколько из оставшихся влились в 227-тысячный контингент Дальлага — уже неизвестно.

АЛКОГОЛЬ: в обнимку с «зелёным змием»

И сейчас-то гражданам из числа воришек, прогульщиков, любителей выпить и закусить очень сложно устроиться на работу. А тогда — и подавно.

Рост пьянства среди дальневосточников уже в первые месяцы советской власти побудил Дальревком 17 апреля 1923 года принять постановление о борьбе с «зелёным змием». Причина? Неустроенность быта, помноженная на суровые климатические условия, способствовала чрезмерному распространению пьянства. Жертвами этого порока становились не только простые труженики, но и члены партии. Причём коммунисты не видели в употреблении алкоголя ничего особенно предосудительного! Так, в транспортных ячейках выступавшие по этому вопросу партийцы говорили, что «не пить совершенно нельзя, что не беда, если коммунист с усталости от работы и выпьет», «...пить можно, но осторожно»*. Вердикт собрания гласил: «Пить можно, но нельзя пить с беспартийными». Эти и другие мнения справедливо и решительно были отвергнуты Дальревкомом. А к середине 1930-х годов в ДВ регионе по решению Бюро ДКК ВКП(б) было ограничено «количество запасов водки в винных магазинах, расположенных в рабочих районах и вблизи их», урегулированы «часы торговли спиртным с тем, чтобы прерывать торговлю на время обеденного перерыва на предприятиях», а продажу водки в рабочих районах ограничили всего-то пятью бутылками в руки на одного страждущего. Пьяниц судили товарищеские суды, директорам предприятий предоставили право «изымать дебоширов из общежитий» с последующим увольнением. А тех, кого ещё можно было исправить, «вовлекали в кружок танцев... приглашали на вечеринки, собрания и в театр». Но, увы, даже такими странными, но гуманными мерами справиться с проблемой пьянства не удалось. И те, кто не смог удержаться на «производственном плаву», превращались во всем известных «летунов»: кочевали по региону, пока не покидали его окончательно.

...А что сегодня? По каким причинам, как и прежде, люди покидают ДВ регион? Они совсем другие, но это тема для отдельной публикации.

* Алкоголь вредит вашему здоровью.