Неизвестный Колчак: семейный клубок

Кто они, любимые женщины верховного правителя?

(Окончание. Начало в № 14 ДВВ)

Завершая рассказ о малоизвестных фактах биографии адмирала, нельзя обойти вниманием тему тройственного семейного союза, когда в его жизни одновременно сосуществовали жена и близкая подруга. Вроде бы на этот счёт всё известно, но решающие подробности, как это часто бывает, скрыты от посторонних глаз в малоизвестных архивных документах и свидетельствах очевидцев. И в них — ответ на вопрос: за какие качества Александр Колчак так ценил своих женщин?..

ВЕРНОСТЬ: билет в один конец

Наш рассказ начнём с Анны Васильевны Тимирёвой, близкой подруги адмирала. Такое определение по отношению к ней справедливо и нейтрально, потому что гражданской женой Колчака при наличии у того жены Софьи считать её было бы неверно, а вот именовать любовницей либо сожительницей — некрасиво и некорректно...

За свою любовь Тимирёва добровольно расплатилась 39 годами советских лагерей dzen.ru

После того, как 15 января 1920 года на станции Иннокентьевская близ Иркутска местными активистами Политцентра арестован её высокопоставленный спутник, у неё есть возможность свободно его покинуть и отправиться на все четыре стороны, в том числе продолжить путь во Владивосток. Но она выбирает самый драматичный вариант — быть рядом со своим мужчиной, будучи не в силах оставить его в беде. И просит солдат арестовать также и её... Её решение — не результат долгих раздумий (арест адмирала — неприятный сюрприз и для него самого), а искренний крик любящей души. Навряд ли Анна Васильевна понимает, что тем самым обрекает себя на почти 40-летние скитания по советским застенкам и при этом больше не увидит сына Владимира живым. Очевидно, она хочет помочь Колчаку пережить следствие и возможный суд и рассчитывает, что им всё же удастся выйти из тюрьмы. Вместе.

Протоколы допросов Колчака широко известны и даже изданы отдельной брошюрой. Но мало кто знает, что в архивном деле верховного правителя также хранятся протоколы допросов Анны Тимирёвой. И они — прямое свидетельство преданности и верности Колчаку и её искренней любви. Давайте бережно их полистаем...

При аресте «вещи гр-ки Тимирёвой не осматривались, денег взято 35 тыс. руб. и на руках осталось приблизительно 8 тыс. руб.» На следующий день Анна Васильевна просит «прислать адмиралу: 1) сапоги; 2) смены 2 белья; 3) кружку для чая; 4) кувшин для рук и таз; 5) одеколону; 6) папирос; 7) чаю и сахару; 8) какой-нибудь еды; 9) второе одеяло; 10) подушку; 11) бумаги и конвертов; 12) карандаш». Список для себя — вдвое короче: «1) чаю и сахару; 2) еды; 3) пару простынь; 4) серое платье; 5) карты; 6) бумаги и конверты, свечей и спичек». 24 января — первый допрос по сути дела. Какого такого дела? Об её отношениях с Колчаком. При этом член следственной комиссии некий Алексеевский пытается вытрясти максимум информации и о служебных делах верховного. Тимирёва на вопросы отвечает с чувством собственного достоинства: «С адмиралом Колчаком после первого знакомства встречалась довольно редко, так как его служба протекала главным образом в Чёрном море. Поддерживала с ним постоянные письменные отношения. ...В начале 1918 г. я приехала во Владивосток вместе с мужем; приехала прямо по железной дороге из Петрограда. Адмирал приехал на Дальний Восток приблизительно в конце апреля 1918 г. Всё время я получала письма от адмирала и писала ему сама». Так вот обыденно, без «клубнички», которую, наверное, ожидал товарищ Алексеевский. Что касается службы адмирала, то Тимирёва выгораживает его как может: «Полагаю, что у адмирала никаких определённых политических планов не было. Я видела, что отряды разных наименований и находившиеся под разным командованием в Маньчжурии, предназначавшиеся действовать под общей властью и начальством Колчака, в действительности ему не подчинялись, ...видя это, а главное, из-за конфликтов с японцами адмирал Колчак отказался от командования русскими войсками».

В этой камере Колчак провёл последние дни перед казнью baik-info.ru

Допросов — несколько, при этом Тимирёвой и Колчаку дают несколько краткосрочных свиданий. После казни адмирала Анна Васильевна просит выдать ей тело «как самому ему близкому человеку для предания земле по обрядам православной церкви», на ходатайстве резолюция: «Ответить, что тело Колчака погребено и никому не будет выдано».

...Её тюремная голгофа начнётся в июне 1920 года в Омском концлагере и завершится реабилитацией в 1960-м. А за пять лет до собственной кончины, в 1970 году, она напишет в память о своём любимом такие пронзительные строки: «Полвека не могу принять — ничем нельзя помочь/И всё уходишь ты опять в ту роковую ночь/А я осуждена идти, пока не минет срок/И перепутаны пути исхоженных дорог.../Но если я ещё жива наперекор судьбе/ То только как любовь твоя и память о тебе»...

ПОНИМАНИЕ: «нет ничего выше Родины»

Юная Соня Омирова, потомственная дворянка, знакомится с лейтенантом Колчаком на балу в Морском собрании в 1900 году. 18 января 1903 года — помолвка, а 5 марта 1904 года — венчание в Иркутске. Семейная жизнь отягощается тяжёлыми драмами: из трёх рождённых детей выживает только один — сын Ростислав. Дочки Катя и Рита умирают в малолетстве от скоротечных заболеваний. Был бы муж рядом, наверное, мог помочь в их спасении — но его рядом не было. Далёкие экспедиции, будь они неладны... А спустя три года после похорон младшей дочери Колчак знакомится с Тимирёвой. Мы не знаем и никогда не узнаем, насколько монолитным был семейный союз супругов Колчак, но, вне сомнений, столь трагическое его течение повлияло на прочность их брачных уз.

...Полыхает революция, буквально в последний день, когда ещё есть возможность, Софья Фёдоровна покидает Россию. И, конечно, многочисленные доброжелатели информируют её о сердечном увлечении благоверного. Но она не верит! И аккуратно намекает тому в письме на необходимость развеять сомнения. Вот строки из ответа мужа: «Ты пишешь мне всё время о том, что я недостаточно внимателен и заботлив к тебе. Я же считаю, что сделал всё, что я должен был сделать. Всё, что могу сейчас желать в отношении тебя и Славушки, чтобы вы были бы в безопасности и могли бы прожить спокойно вне России настоящий период кровавой борьбы до Её возрождения... Прошу не забывать моего положения и не позволять себе писать письма, которые я не могу дочитать до конца. ...Если ты позволяешь слушать сплетни про меня, то я не позволяю тебе их сообщать мне. Это предупреждение, надеюсь, будет последним». Так вот отбривает по полной, прикрывшись необходимостью кровавой борьбы во имя будущего России. Понятно, что после этого письма женское сердце подсказывает Софье верный и печальный ответ. Но супруг исправно шлёт деньги на её и сына содержание, и она (спустя годы) — уже законная жена верховного правителя России! Именно в таком качестве её привечают официальные лица на всяких приёмах и представители эмигрантских кругов. Софья, несмотря на состоявшуюся полную семейную катастрофу, демонстрирует публичное уважение к «венценосному» супругу и железобетонное понимание. Понимание того, что Колчак справится со своим временным сердечным увлечением и никогда не разведётся с ней. Надеется, что с победой Белого движения её муж позовёт её обратно в Россию. И вопросов нехороших, даже намёками, больше не задаёт: «Дорогой Сашенька! Больше я газет не читаю и в политику не вхожу. Надоело смотреть на людскую глупость. Читаю английские романы, вышиваю, от тебя жду писем. ...Славушка начинает много говорить, считать и поёт себе песни, когда хочет спать. Как твои дела? Я рада, что ты доволен своим делом. Считаю дни. Твоя любящая Соня».

И Софья Фёдоровна в своих ожиданиях оказывается права: Колчак с ней не разводится, а последнее краткое письмо он адресует вовсе не Тимирёвой, а ей. За несколько мгновений до расстрела адмирал вручает письмо руководителю палаческой команды Чудновскому и просит передать его по назначению. Иркутский чекист обещает. И слово держит.

Эта стойкая женщина вырастит сына, во время Второй мировой войны Ростислав будет воевать в рядах французской армии, попадёт в плен. И снова Софья Фёдоровна будет ждать и надеяться и вот на сей раз дождётся — сын вернётся из плена живым. Вдова Колчака умрёт во Франции весной 1956 года, спустя девять лет не станет и Ростислава.

Что же касается писем... Да, Колчак мог писать супруге письма не совсем искренние и даже лживые, но то — из-за путаницы в сердечных делах. А вот сыну лгать уже не мог: «Тяжело мне и трудно нести такую огромную работу перед Родиной, но я буду выносить её до конца, до победы над большевиками. Я хотел, чтоб и ты пошёл бы, когда вырастешь, по тому пути служения Родине, которым я шёл всю свою жизнь. Читай военную историю и дела великих людей и учись по ним, как надо поступать, — это единственный путь, чтобы стать полезным слугой Родине. Нет ничего выше Родины и служения ей».

И даже эти искренние строки, может быть, так и не оправдывают в глазах высокоморально настроенной общественности инициатора тройственного семейного союза. Но уж точно — во многом искупают все огрехи его личной жизни. Потому что его единственной и главной любовью была она, Россия...