Пётр Уткин — без «уток» и прибауток

Как забытый революционер, пламенный публицист ожил на страницах истории

Хорошо, что некоторые товарищи любят побродить по кладбищам. Участников клуба родоведения Владивостока взволновало: почему на памятнике видному участнику революционного движения на Дальнем Востоке Петру Уткину нет сведений о дате рождения героя. Ни на могиле, ни в справочниках, ни в документах. С местом рождения — то же самое, неизвестно. Так, шаг за шагом, по крупицам, собиралась необыкновенная книга «Искры костра. Реконструкция биографии Петра Уткина».

Ссылки, ставшие университетами

У нашего героя, имя которого носят улицы в Приморском крае, практически нет биографии, есть лишь ходульный стереотипный образ революционера начала XX века: распространял нелегальную литературу, арестован, отправлен на каторгу, бежал, эмигрировал в Австралию, большевик, погиб от рук белых [в японском поезде в Имане], — пишут в предисловии авторы произведения Елена Говор и Татьяна Климентьева. — В официальных источниках нет объяснения, как Пётр Васильевич попал во владивостокскую «обойму». Подлинная история часто бывает не нужна или неудобна, добавляют исследователи.

А что мы вообще знаем об участниках той самой владивостокской революционно-прартизанской группы? Многое, но, вероятно, не всё о Константине Суханове. Мифологизирован Сергей Лазо. Всеволод Сибирцев, Виктор Владивостоков, Иосиф Кушнарёв, Арнольд Нейбут, Дмитрий Мельников, Александр Гульбинович, Николай Башидзе и многие другие борцы с белогвардейцами и интервентами наверняка ещё заявят о себе интересными открытиями годы спустя…

Петру Уткину повезло. Теперь о нём многое известно, даже детали внешности (а фото на обложке реконструировали с помощью ИИ). Увидели свет божий метрические книги. Родился 18 мая 1889 года в Ярославской губернии в семье Василия Степановича Уткина и Ирины (Вассы) Кузьминичны Жилкиной. Крещён 19 мая того же года. Волосы: светло-каштановые. Глаза светло-серые. Крепкого телосложения.

С юности Пётр увлёкся революционными «кострами» и большую часть своей короткой жизни провёл в лагере левых эсеров, и только оказавшись во Владивостоке, примкнул к большевикам. Хотя первую каторгу получил не за политику, а за криминал — ограбление чайного магазина в Казани.

Его ссылки стали его же университетами в прямом смысле этого слова. Он постоянно учился, впитывал информацию, отслеживал все мировые и отечественные политические и социальные процессы.

Не каждому на протяжении пяти лет доводилось трижды (1907, 1909 и 1912 гг.) быть сосланным в Сибирь, а между ссылками побывать в Париже и Лондоне на конференциях товарищей по борьбе. Но, конечно, самым необычным и переломным моментом в жизни Уткина стала четырёхлетняя жизнь в Австралии.

В «счастливой стране за океаном»

Ещё до начала Первой мировой войны, в годы экономического рассвета империи, многие «политические» и «работяги» бежали из России через Китай, Корею и Японию в далёкую Австралию. Зелёный континент нуждался в рабочей силе, в освоении целины. Кстати, среди мигрантов был и революционер, давший имя приморскому городу Артёму, — Фёдор Сергеев, известный как «товарищ Артём». Theodore Sergaeff обосновался в главном городе штата Квинсленд, Брисбене, где формировалась большая русская диаспора.

Петра Уткина занесло судьбой в «счастливую страну за океаном» в 1913-м. Там он стал профессионалом по обработке кишок на мясокомбинате в Брисбене, членом профкома. Начал хорошо зарабатывать. Сблизился с Союзом русских эмигрантов. Выучил английский язык, поступил в технический колледж! Набрал потрясающую творческую форму, редактируя рабочие газеты, и… влюбился.

«Для Уткина, с юности не жившего своим домом, всё изменилось в 1914 году, когда в Брисбен приехала красивая высокая девушка Виктория Риттер, уроженка Риги. Они полюбили друг друга и вскоре начали жить гражданским браком; в феврале 1915 года, ожидая рождение ребёнка, они заключили официальный брак в Австралии. Их сын Леонид родился в мае того же года».

Пётр Уткин (стоит справа) с политзаключёнными во дворе лагеря на Карьерной. Костя Суханов в центре, опирается на плечи Иосифа Кушнарёва и Дмитрия Мельникова. Снимок Михаила Балышева, август 1918 года. Из фондов Музея Арсеньева

Проживали Уткины отнюдь не на конспиративной квартире; уже через какое-то время они, вероятно, благодаря ипотеке обзавелись поместьем «Голубое небо» в пригороде Брисбена Оксли.

Уткин публиковался на английском языке в австралийской прессе. Такое могли проделать только единицы русских эмигрантов этой волны, справедливо отмечают авторы книги. И это говорит о незаурядных способностях простого русского парня из казанской рабочей семьи.

Но несмотря на австралийскую идиллию, «надежды многих эмигрантов — и политических, и трудовых — были связаны с возвращением в свободную Россию». Вскоре Временное правительство инициирует обратный исход россиян на родину, профинансирует, так сказать, трансфер морем, через японский порт Нагасаки, и многие соотечественники предпочтут вернуться. Среди них — молодая семья Уткиных. Владивосток станет для Петра Васильевича и надеждой, и последним пристанищем. В городе нашенском он тоже посидит — в концлагере на Карьерной — вместе с Костей Сухановым и товарищами, пока не совершит побег…

Тандем Владивосток — Австралия

Ну а теперь — самое время представить авторов произведения, воплощённого в жизнь издательством «Дальнаука». Женщины взаимодействовали на огромном расстоянии, а увидели друг друга во время презентации книги в Горьковской библиотеке, с помощью видеоконференции.

Елена Говор — доктор философии, сотрудник Австралийского национального университета, специалист в области дореволюционной русской эмиграции на Зелёный континент. Внучка советского писателя Артёма Весёлого. После развала СССР переехала из Минска в Канберру.

Татьяна Климентьева — владивостокский экономист, сотрудник Российского исторического архива Дальнего Востока. Это она первая написала Елене в Австралию, где удалось найти уникальные архивные документы по Уткину и его семье, вплоть до свидетельства о регистрации брака и сведениях о дате и месте рождения. Благодаря этим зацепкам были подготовлены запросы в российские архивы.

По мере работы над рукописью соавторы в полной мере прочувствовали своего героя — неоднозначного, но весьма лирического.

— Важно сказать, что мы развенчали много «уток» об Уткине. Пётр Васильевич оказался человеком удивительным. В Австралии он хорошо научился зарабатывать руками, — рассказала Елена Говор. — Но по сути своей оказался, прежде всего, прекрасным организатором, журналистом и писателем. Моё очарование им началось с маленького рассказа «Искры костра», где он говорит о тщетности наших усилий переделать мир. И тем не менее чувствует, что должен это делать, искренне верит в свои идеалы.

Строго говоря, композиционно всю книгу держит яркая публицистика Уткина. Кажется, это произведение не только о самопожертвовании ради «рабочего царства», но и торжество журналистики — смелой, думающей, вневременной.

— Во Владивостоке, где оказалась семья Уткиных, жизнь кипела. И здесь он получил возможность применить все свои навыки на практике. А после Октябрьского переворота, когда большевики пришли к власти, он погрузился в государственное строительство и очень быстро из радикального журналиста превратился в убеждённого государственника, пока не погиб от казацкой пули, — резюмирует Татьяна Климентьева.

Думаю, читатели откроют для себя много нового в «Искрах костра». И не лишним будет пройтись по старинной улице Уткинской (Последней) во Владивостоке, где какое-то время проживали Уткины.