Последний аккорд Второй мировой

Монолитным строем на Параде Победы прошли герои маньчжурских сражений

2 сентября 1945 года на борту линкора «Миссури» представители Японии подписали акт о капитуляции, положивший конец Второй мировой войне. В этот же день в Харбин прибыли маршалы Советского Союза Василевский и Мерецков, главный маршал авиации Новиков — организаторы разгрома Квантунской армии. С какой целью? Организовать торжественное событие. Ныне — почти забытое…

Парад — только в Харбине 

Накануне парада японцы вновь (для зарубежных фотокорреспондентов) сложили оружие 

Прибыв в столицу Маньчжурии, советские военачальники осмотрели трофейную японскую технику, приняли участие в торжественном митинге, в эти же дни состоялись демонстрационные съёмки сдачи японцами оружия (для зарубежных фотокорреспондентов).

Надо отметить, что до сих пор без ответа остаётся вопрос: почему наш лидер Иосиф Сталин вынес торжества по случаю разгрома японского милитаризма с близкой Красной площади (где недавно уже чествовали победителей нацизма) в далёкий и чужой Харбин? Принимать парад Верховный поручил генералу армии Афанасию Белобородову, а командовать — генерал-лейтенанту Константину Казакову. Освещать событие аккредитовались порядка десяти иностранных СМИ и примерно столько же наших, в том числе родная для дальневосточников «Тихоокеанская звезда».

О чём написали газетчики

О том, как прошло это торжественное мероприятие, мы можем узнать из сохранившихся в архивах номеров газет (все цитаты — из них).

16 сентября 1945 года, воскресенье. Харбин просыпается «необычайно рано, возбуждённый предстоящим парадом… сотни тысяч людей вышли на улицы… одетые в лучшее платье люди стояли вдоль тротуаров и каждый держал в руках два флажка — советский и китайский». Что касается духовенства, то в местных православных церквях, не сговариваясь, в этот день повсеместно возносят за богослужениями имя святейшего патриарха Московского и всея Руси. «Над городом плыл несмолкаемый звон колоколов как на Пасху».

В 10:30 места на главной трибуне занимают представители военного командования Красной армии и советского правительства, Китая, духовенства и общественности города. «После торжественного объезда войск Белобородов поднимается на трибуну и обращается к войскам с речью, торжественные звуки фанфар возвещают о начале парада».

Первыми на площадь вступают подразделения, которыми командует Герой Советского Союза, генерал-майор Черепанов. «Твёрдым чеканным шагом идут полки, в монолитном строю движутся воины — герои маньчжурских сражений. Вслед за ними проходят колонны бойцов, первыми протаранивших оборону у пограничного хребта. Во главе их — Герой Советского Союза, генерал-майор Батраков».

В едином строю — победители, уничтожившие озверевших японских расистов Фотоколлаж Геннадия ОБУХОВА

Парад длится уже час, а через площадь непрерывными колоннами идут победители. Пехотинцев сменяют связисты, сапёры и миномётчики. «Криками «ура!», восторженными возгласами в честь великого Сталина встречают собравшиеся вступление на площадь гвардейских миномётов. Малые и большие «катюши» движутся двумя лентами… гром оваций не стихает ни на минуту». Вслед за «катюшами» через площадь проходит мотопехота. На огромных машинах воины — участники боёв за крупнейшие узлы сопротивления японцев. За мотопехотой выступает артиллерия: «зенитки, противотанковая артиллерия различных калибров, гаубицы, тяжёлая артиллерия, дальнобойные пушки с поднятыми кверху жерлами вызывают всеобщее восхищение». На мгновение вокзальная площадь пустеет, после чего цветные ракеты возвещают о выходе танкистов. «На полном ходу проносятся» лёгкие и тяжёлые танки, славные экипажи которых «прокладывали дорогу через непроходимую маньчжурскую тайгу, настигали японские колонны и давили их».

Парад несокрушимой мощи советских военных сил закончен. «Покидая площадь, войска идут в таком же безупречном строю через весь город… улицы сплошь усыпаны живыми цветами. Стих гул танковых моторов и на площадь хлынули колонны демонстрантов. Демонстрация длилась около двух часов».

Эти фрагменты газетных репортажей, в общем, дают нам представление о торжественном параде победителей. Но — не полное. Потому что в силу известных идеологических причин о многом из того, что было в течение этих примерно трёх часов военного парада и демонстрации, советские корреспонденты написать никак не могли...

О чём умолчали газетчики

Трудно сказать, что и как изложили в своих репортажах зарубежные коллеги, но вот мемуары русскоязычных жителей Харбина, ставших очевидцами парада и участниками демонстрации, сохранились.

«Духовные лица Православной церкви Харбина явились на командный пункт маршала Мерецкова. Они пожаловались ему на то, что японцы запрещали им нести службу. И по распоряжению маршала… получили от Красной армии солидную материальную помощь. Она была столь существенной, что эти организации смогли продержаться на ней ещё несколько лет после ухода советских войск из Харбина. О прекрасном отношении харбинских белоэмигрантов к советским войскам свидетельствовали и рядовые солдаты, поражённые тем, что здесь их встречали как родных».

Также накануне парада «к маршалу Кириллу Мерецкову явилась группа убелённых сединами представителей ветеранов Белого движения. Они попросили у него разрешения пройти вместе с советскими войсками торжественным маршем в своей прежней белогвардейской форме и при своих прежних наградах… разрешение на это им было немедленно дано».

Парад начался, и «первыми колоннами торжественного марша мимо трибун шли увешанные Георгиевскими крестами и медалями когда-то бравые офицеры Русской армии, инвалиды Русско-японской войны, ветераны Белого движения, бывшие каппелевцы и семёновцы, участники Великого Сибирского Ледяного похода 1920 года армии адмирала Колчака». Это был «их последний парад… колонну замыкали седовласые старики в золочёных погонах… они продвигались чуть медленнее первых колонн, под громкие чёткие возгласы приветствуя взмахами рук стоявших на трибунах людей. Следом за ними маршировали в своё время покинувшие Родину и доживающие свой век на чужбине русские гражданские люди Харбина, также построенные на военный лад. Среди них было немало молодёжи. Вся харбинская публика организованно прошла перед трибунами».

А спустя несколько дней в одной из местных газет появились проникновенные поэтические строки:

«Застилают глаза слёзы радости, счастья.

Мы Великой Победой безмерно горды.

В сердце чувство живёт — мы к ней тоже причастны.

Ведь с Отчизной родной не сгорают мосты.

Над Парадом с небес светит солнце Харбина.

Опалило оно китель выцветший мой.

Ты, Россия, всегда остаёшься любимой,

Ну а мне не судьба возвратиться домой».

Честное слово

Любопытно, но на Параде Победы присутствовал и первый секретарь Приморского краевого комитета ВКП(б), одновременно (с 1940 года) секретарь Владивостокского городского комитета ВКП(б) Николай Пегов. Об этом событии в своих немногочисленных интервью он никому не рассказывал — однако незадолго до своей кончины написал книгу воспоминаний «Далёкое — близкое», которая и была издана Политиздатом в застойном 1982 году. В мемуарах автор обратился к читателям с проникновенными и честными словами: «Мимо трибуны, где мы находились, шли дряхлые старики, многие из которых, опираясь на костыли, были увешаны Георгиевскими крестами и медалями. Эта толпа когда-то бравых офицеров русской армии медленно двигалась по площади, приветствуя стоящих на трибунах. …Зрелище, должен заметить, редкое, исключительное. Ветераны Белого движения отдавали честь новому поколению русских солдат, достойно поддержавших ратную славу дедов».

Удивительно, но этот абзац не вымарали цензоры! Из уважения к рангу и авторитету автора? Банально просмотрели?

Впрочем, это неважно. Парад Победы, наряду со всеми его участниками, навеки вошёл в историю. Как уникальный акт исторического примирения между вчерашними противниками в Гражданской войне. Как символ единого и неделимого Отечества, защитники которого, сплотившись плечом к плечу, всегда уничтожат любого врага!