Сибирская быль, или За соболем, землёй и волей

Виктор Ремизов представил во Владивостоке роман «Анабарская сказка» об освоении зауральского космоса в удивительном XVII веке

Писатель Виктор Ремизов (р. 1958) родился в Саратове, живёт в Москве, а пишет в основном о Сибири и Дальнем Востоке. Возможно, потому, что он ещё в своей геодезической юности попал на Ангару — и влюбился.

При всякой возможности Ремизов отправляется куда-нибудь подальше в тайгу или тундру — в Охотск, на плато Путорана, сплавляется по диким рекам… И описывает места, которые увидел и к которым прикипел душой. Его роман «Воля вольная» рассказывал о жизни современных охотских мужиков: икра, рыба, конфликты с законом…

Роман «Вечная мерзлота» переносит в послевоенные годы, когда в низовьях Енисея начиналась прокладка Трансполярной железной дороги, брошенной сразу после смерти Сталина. В новой книге «Анабарская сказка» Ремизов ныряет ещё глубже — в XVII век, когда шло стремительное освоение Зауралья (уже в 1639 году, через какие-то полвека после сибирского похода Ермака, казак Иван Москвитин вышел к Охотскому морю). Героя романа Данилу Колмогора отправляют из Якутского острога на север с заданием найти и описать неведомую реку Анабар… Слово «сказка» в названии книги не должно обманывать: «скасками» раньше назывались отчёты землепроходцев о проделанных маршрутах.

Оказавшись во Владивостоке пролётом из Пекина в Якутск, Виктор Ремизов пообщался с владивостокскими читателями.

О Сибири: «Случилась любовь на всю жизнь»

— В возрасте 17 лет я окончил геологоразведочный техникум по специальности «геодезист» и в таком зелёном возрасте попал в ангарскую тайгу. Случилась любовь на всю жизнь, сложился роман. Наверное, даже взаимный, потому что Сибирь меня никогда не отталкивает, ничего плохого у меня не происходило на сплавах…

Если бы не было Сибири, непонятно, как бы у нас Великая Отечественная война закончилась. Конечно, для России Сибирь — это спасение. Меня гнетёт другое — она пустеет. Вот в низовьях Енисея капитан показывает мне карту и говорит: из двадцати населённых пунктов остался один… Почему люди, которые живут на Енисее или том же Анабаре, должны платить такие же налоги, как я в Москве? У нас чрезмерная централизованность: в Москве знают, как надо жить на Анабаре! И в XVII веке примерно так же было. Но тогда хоть указы ходили туда-сюда годами…

О XVII веке: «Для России соболь был валютой»

— Когда я бывал в отдалённых местах, в том же Охотске или Красноярском крае, то частенько сталкивался со следами первопроходцев. И фантазия бурлить начинает… Потом я взял в руки историю XVII века — не помню, Соловьёва или Карамзина, и понял буквально на следующий день, что я совершенно не знаю этого времени! Иван Грозный — да, смутное время в начале XVII века — да, а дальше — просто белое пятно до Петра Первого, как будто в этом громадном, почти 100-летнем промежутке ничего не было. А за это время Россия увеличилась в четыре раза! Иван Грозный брал Казань, Пётр Первый воевал на всех фронтах, но они по 10 % не добавили к территории. А эти тихие цари — Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович…

Считается, что Сибирь прирастили к России казаки. Но в первую очередь надо назвать промышленников, добывавших соболя. Для России соболь был валютой. Серебра и золота у нас тогда не добывали. Всё, что государству было необходимо покупать на востоке или западе, можно было купить только на соболя… Кроме того — купцы, тот же Хабаров в первую очередь был купец. С другой стороны — «народная колонизация», когда крестьяне с Руси пошли в Сибирь. Тогда в Сибири была практически полная свобода. Начиная с воевод, которые творили что хотели, воровали страшно… И люди с Руси шли в более свободные места подобно тому, как вода течёт туда, куда ей проще течь. Во многих местах в Сибири хлеб хорошо растёт, а если не хлеб, то овёс, овощи… Крестьянин брал неограниченное количество земли и особо ни от кого не зависел. Да, какую-то десятину отдавал в казну, но поскольку находился от воеводы за пятьсот или тысячу вёрст, то контроля не было никакого. К тому же поморы и так жили примерно в тех же условиях, что и в Сибири. Где-то климат похуже, где-то получше… Народа мало, рыбы самой ценной — невероятное количество, зверя полно. У людей было умение жить своими силами, и очень быстро всё произошло. Почему европейцы не пошли на Аляску, а наши пошли? Дело именно в способности жить в суровых условиях и уживаться с другими народами.

О работе над книгой: «Все пейзажи нарисованы с натуры»

Коч, благодаря которому Россия прирастала Сибирью

— Эту книгу я писал пять лет. Первым делом поехал в Архангельск, пообщался с ребятами, которые восстанавливают старинные технологии строительства кочей. Представьте себе: десять мужиков, у них топоры, два вида свёрл — и больше ничего, даже гвоздей нет. И они за две недели делают судно в 15–20 метров длиной, которое везёт многие тонны! Если судно давило льдами, они просто выходили на берег, находили плавник и даже из него делали суда и плыли дальше… 80–90 % тех, кто осваивал Сибирь, были именно поморы, жители русского Севера.

Естественно, я бывал в Тобольске, проплыл 850 км по Лене… Когда у тебя уже есть герои и ты едешь на места, где происходили события, сидишь на берегу у костра и смотришь на реку, которая 400 лет назад была точно такой же, возникает какое-то понимание.

До самого Анабара добраться не удалось. Раньше у нас в Жиганске и Тикси были вертолётные отряды, сейчас их нет… Но я бывал на очень похожих речках. Вот в прошлом году сплавлялся по Горбиачину недалеко от Норильска… Так что все пейзажи нарисованы с натуры.

Сохранилась огромная административная переписка. Всё, что происходило в Якутском уезде, фиксировалось на бумаге. Воевода отправляет кого-то в поход — пишет наказ, потом пишет отчёт государю в Москву, обязательно сохраняется копия. Сколько кому платят зарплаты, какой тунгус сколько сдал соболей — всё учитывалось. Эти грамоты поначалу сложновато читать, но когда привыкаешь, то ничего…

Писать языком того времени не имело никакого смысла, поэтому старался как-то балансировать. Употреблял такие старые слова, которые нам и сегодня понятны либо поворачиваются какой-то интересной стороной: сегодня значат одно, а раньше означали другое… Я старался не употреблять заимствованных слов, потому что первые обширные разговорные заимствования в русском языке появились в конце XVII века из польского. А до этого если и были заимствования, то из церковнославянского, из тюркских языков, они в тексте встречаются.

О героях и событиях романа: «Есть дела, которые можно сделать только сообща»

— Во всех своих книгах я исследую русский характер в разных условиях. В «Анабарской сказке» я исследую русских людей в ситуации абсолютной свободы. У них различные задачи, они сами строят мир вокруг себя… В этой книге много того, что в дефиците в современном мире. Наш мир атомизируется, люди начинают жить каждый сам по себе. А тут складывается мужицкий коллектив, и в этом есть своя красота. Делать сообща какое-то дело иногда невероятно приятно. А есть дела, которые можно сделать только сообща.

У большинства жестоких казацких начальников печальная судьба. Но дело было сделано. Значит, во главе большинства отрядов стояли другие начальники — умные, уживчивые с местными народами, не действовавшие только насилием. Поэтому я своего Данилу Колмогора сделал типическим, средневзвешенным. Благодаря таким людям — неглупым и нежестоким — Россия и приросла Сибирью.