Старый Владивосток: события и судьбы

За историческим фасадом досоветской эпохи — немало малоизвестных фактов о нашем городе

Завтра очередная годовщина со дня рождения столицы ДФО. Цифра не юбилейная, но повода для грусти нет. Ведь именно в дни таких вот некруглых дат, не сопровождаемых громкой шумихой и утомительной заорганизованностью, можно по-настоящему прочувствовать связь времён, ощутить неповторимый характер города нашенского. А также узнать о малоизвестных фактах из истории старинного Владивостока...

Бурачёк идёт в поход

Фото с картины Чеботарёва «Е.С. Бурачёк» Леонид Якушев/госкаталог

В журнале «Морской сборник» (№ 8 за 1865 год) были опубликованы мемуары флотского лейтенанта Евгения Бурачка, первого начальника военного поста Владивосток. Его как одного из отцов-основателей нашего города читателям представлять не надо — но оказывается, что Евгений Степанович был ещё и неплохим рассказчиком! (Здесь и далее, если это не оговорено особо, цитируются литературные работы упоминаемых исторических персонажей.)

История эта началась в декабре 1861 года, когда на пост прибыл курьер из Хабаровки с деньгами — «два аккредитива на 1 800 фунтов стерлингов и триста с чем-то полуимпериалов» для расчёта за поставленные англичанами продукты питания. Пока курьер отогревался и отъедался с утомительной дороги, Бурачёк принял решение сопроводить того в обратном пути и самому отправиться в Посьет для решения неотложных вопросов с начальником Новгородского поста. Ну а для безопасного перемещения по диким и незнакомым местам группа путешественников увеличилась ещё на двух попутчиков. И в чём фишка? В том, что путешествие по Приморью в 1862 году представило собой запоминающийся географический и этнографический квест!

«11-го января мы тронулись в путь в Посьет. ...При входе нашем в один длинный заливчик солнце уже закатилось. Солдат, бывший с нами, доложил, что тут по речке живут тазы, у которых есть жёны. Меня очень заинтересовало посмотреть этих тазов, о которых слышал много и от солдат, и от китайцев. ...Верстах в 5 от берега, в кустах ивы, стояла большая, но бедная фанза. Всё уже спало, когда мы вошли в неё. При свете свечи мы разглядели спавшую женщину и около неё восемь ребят. Поднялся хозяин и засветил жирник. Вслед за ним встала толстая, жирная фигура женщины с маленькими глазками. В носу у неё вдернута была серёжка, в ушах по несколько серебряных и медных колец, вдетых одно в другое и низко опускавшихся с плеч. Коса, распущенная и разделённая надвое, на плечах была обвита несколько раз толстым красным шнурком. Откуда-то набралось в фанзу много народа, больше молодых девушек, и только двое молодых мужчин. Хозяин фанзы предложил нам купить одну из девушек, которая нам понравится. Мы поблагодарили за предложение чашкой чая». А девушку купили? Автор о том умалчивает...

Дорога (а точнее направление) на Посьет хотя и была известна, но это не делало её лёгкой. «Дорога от берега повернула по распадку между отлогостями гор, довольно высоких. Снег лежал глубокий, местами лошади проваливались по брюхо. Наконец мы вышли на речку, шумно бежавшую по камешкам. Пользуясь водой, остановились кормить лошадей и обедать; при этом оказался недочёт в провизии, а потому довольствовались одним чаем». Путешествие прошло интересно (то есть познавательно) и сложно, но в целом завершилось благополучно.

Не сборник, а триллер!

В 1907 году, после окончания Русско-японской войны, во Владивостоке вышла в свет книга некого Антона Березовского с откровенно унылым названием «К вопросу об экономическом и торгово-промышленном развитии порта и города Владивостока». Обычно такую казённую литературу и в руки брать не хочется. Но было здесь одно обстоятельство — автор. Антон Антонович — генерал-майор по Адмиралтейству, в нашем городе с 1904 года. Выйдя в отставку, занялся бизнесом, а полученные доходы тратил на исторические исследования и их публикацию (книги, журналы). Что означало: дабы узнать, а что же интересного он там нарыл, этот труд следовало как минимум внимательно пролистать...

Львиную долю сборника составляют события Русско-японской войны в истории Владивостока. И вот самые любопытные.

«Генштаб дал наместнику вице-адмиралу Алексееву рекомендацию, которая легла в основу подготовки крепости к военным действиям: «...с бомбардированием города и порта следует помириться, довольствуясь уверенностью в отбитии штурма». Поэтому крепостные укрепления сооружались слишком близко от города, а иногда почти вплотную к нему». То есть российский государь был уверен, что Владивосток непременно подвергнется атаке! Ну и как артиллеристы готовились к штурму? «Нехватка снарядов не позволяла проводить учебных стрельб. Поэтому боевая подготовка артиллеристов была слаба. Их изматывали бессмысленной шагистикой и зубрёжкой молитв». При всём этом «генштаб считал крепость настолько сильным опорным пунктом, что признал возможным оставить для обороны всего Южно-Уссурийского края только восемь батальонов пехоты. Все остальные войска Приамурского военного округа были отправлены в Маньчжурию. Слабость вооружения и гарнизона делали Владивостокскую крепость легкоуязвимой, неспособной выдержать более или менее серьёзного удара противника». И очень хорошо, что японцы были не в курсе и не попёрлись на штурм...

Начавшаяся война «вызвала такую панику у многих владивостокцев, что они не задумываясь бросали на произвол судьбы свои дома, вещи и спешили на вокзал купить билеты. Давка на вокзале была невообразимая. Билеты, конечно, разбирались с боя. Ждали на вокзале своей очереди купить билет по суткам, перекупали билеты за бешеные деньги. ...Отходящие из Владивостока поезда не могли вместить всех желающих покинуть крепость ...изрядно погрели руки на эвакуации и чиновники ...уже с первых же дней войны в городе установилась атмосфера мародёрства, взяточничества, казнокрадства».

И такие яркие мазки городской эпохи тех лет на всём протяжении этого мощного сборника, и жаль, что газета не резиновая...

Минусы дали свои плюсы

Советская власть пришла в Приморье в октябре 1922 года. Ранее, после известия о победе Февральской революции в Петрограде, в нашем крае тоже пытались править Советы — но на деле у них ничего не вышло. Разгул анархической вольницы, с десяток параллельных общественных и хозяйственных структур, желавших и пытавшихся властвовать... А как жил город и его обитатели, далёкие от этих нервных политических процессов? О том можно узнать, полистав газеты той эпохи...

Город спокойно принял известие о смене власти, «сочувствия свергнутой монархии никто открыто не выразил, в городе не состоялось ни одной акции в защиту свергнутого царя». Более того, в поддержку Временному правительству служащие торгового дома «Кунст и Альберс» отправили «собранные ими между собой 6 664 рубля». Владивостокский торговый порт продолжал напряжённо работать, «в 1917 г. порт посетили 611 судов загранплавания, из них 224 российских, 47 английских, 326 японских, 14 прочих». Однако из-за низкой пропускной способности железной дороги в порту скопилось «около 50 млн. пудов военного имущества и ...улицы были буквально завалены грузами ...на всём пути от Адмиральской пристани до Светланской, а конец Суйфунской забит так, что не осталось места даже для того, чтобы проехать телеге».

После победы Октябрьской революции в социально-экономической сфере Владивостока «пошёл экономический спад. Был введён рабочий контроль в торговом порту, фирме «Чурин и К» ...однако уже в марте 1918 г. на согласительном совещании было решено рабочий контроль на торговых предприятиях временно убрать». Потому что «много предприятий погибло, многие ещё чахнут по вине тех рабочих, которые использовали переданные им народные предприятия для своих личных целей».

Жить было непросто: «В конце 1919 г. во Владивостоке насчитывалась 341 тыс. чел., город буквально переполнен беженцами. Все строения заняты под жильё, квартиры уплотнились в несколько раз, людей размещали в дачных постройках в пригороде, железнодорожных вагонах». Но минусы неизбежно рождали и свои плюсы: «Бурной и разнообразной стала культурно-развлекательная жизнь, чему способствовал большой приток во Владивосток представителей творческой интеллигенции, бежавшей из Москвы, Петрограда и других городов Советской России. Поэты, писатели, музыканты, актёры и художники. ...Большой популярностью пользовались выступления симфонического оркестра Владивостокского отделения Российского музыкального общества, коллектив которого вырос к концу 1918 г. до 65 чел. и полностью состоял из профессиональных музыкантов». Военная обстановка и нервное напряжение, в котором находились горожане, — всё это понуждало их жить «одним днём, не строить серьёзных планов на будущее и искать утешение».

Красный журналист из Сан-Франциско

market.yandex.ru

В июле 1918 года, за несколько дней до отплытия на родину, американский журналист Альберт Вильямс пригласил знакомую ему девушку «в рыбацкий ресторан в Эгершельде, в самой отдалённой части Владивостока. Она просто сияла; рабочие собрали две тысячи рублей, чтобы отправить меня (Вильямса. — Прим. авт.) домой». После некоторых сомнений журналист «в конце концов взял деньги», хотя и в качестве возвратного долга. А кто он такой и почему небогатые работяги и докеры решили ему материально помочь?..

В июне 1917 года, после Февральской революции, Вильямс приехал в Петроград в качестве корреспондента газеты «Нью-Йорк ивнинг пост». Встречался с высокопоставленными обитателями Кремля, много колесил по регионам. Беседовал с белыми генералами и красными командирами. И в самый разгар Гражданской войны, когда её исход был совсем не очевиден, безоговорочно принял сторону большевиков как новой надежды на новую Россию. Перед возвращением в Сан-Франциско по материальным причинам на несколько месяцев завис во Владивостоке. И в книге своих мемуаров «Путешествие в революцию. Россия в огне Гражданской войны. 1917-1918» около сотни страниц посвятил нашему городу. Давайте полистаем...

Уильямс commons.wikimedia.org

Альберт сблизился с молодым большевиком Костей Сухановым и провёл с ним три дня в постоянном диалоге. Американец, провоцируя Суханова на искренность, задал тому вопрос о том, как им, большевикам, удастся одолеть атамана Семёнова, у которого «опытные партизаны»? На что тот ответил: «Многие из них наёмники и ...не могут соперничать с нашими людьми, которые понимают, за что они борются и у которых есть священный красный флаг». Ответ Вильямса не устроил, и он усилил нажим: «Разве вы не понимаете, что эта сила — непобедима?» Суханов: «Они могут выиграть на какое-то время. Может, нас отсюда выметут, это возможно. Но ни одна сила в мире не сможет одолеть нас, если мы будем держаться вместе!» Всё больше проникаясь красной идеей, Вильямс «отправился на Гродековский фронт и слышал, как люди распевали революционные гимны, отправляясь в бой. В этих песнях не было скорби. Их пели с вызовом и с какой-то цельной ненавистью и презрением к бандитам варварам и японским наёмникам, которые осмелились так неосмотрительно вторгнуться. Услышав их, я почувствовал жестокий стыд за свою страну и её глупость ...когда мы заигрываем с французами, англичанами и японцами, помогая им разрушить Советы». Свои мемуары журналист завершил философски и с болью в сердце: «Большинство моих владивостокских товарищей были убиты, и смерть их была особенно зверской, невероятно жестокой. ...Мне часто казалось странным, что я прожил такую долгую жизнь, в то время как эти люди, которых я любил, умерли много лет назад. И каждая смерть ожесточала меня, укрепляла в моей решимости никогда не предавать людей, которые так дороги мне, и не предавать дело, ради которого они погибли».

Будни белого Владивостока

Очередной мемуарист — Владимир Аничков, ведущий специалист Минфина колчаковского правительства в Омске. В 1919 году, с падением белого режима в Сибири, как и многие, бежал во Владивосток. Предположительно подрабатывал финансовым консультантом в местных банках и готовил книгу воспоминаний «Екатеринбург — Владивосток. (1917-1922)». «На другой же день после прибытия я с женой и дочуркой проехали осмотреть город. Владивосток произвёл на нас самое хорошее впечатление. Его главные улицы Светланка и Алеутская были прекрасно мощены булыжными камнями. Ходил трамвай, магазины с зеркальными окнами поражали обилием товаров, а универсальные магазины Кунста, Альберса и Чурина не уступали московскому «Мюр и Мерилизу». Были два хороших ресторана — «Золотой Рог» и «Версаль». Но главная красота Владивостока заключалась в великолепной и большой бухте Золотой Рог, окаймлённой со стороны города садами. Они отделялись каменной стеной с красивой решёткой. ...Тянувшийся на Светланке широкий тротуар был переполнен нарядной гуляющей публикой. Но особенно поразил своими размерами и изобилием продуктов базар. Бросались в глаза огромные крабы, рыба и фазаны. Было много зелени и мандаринов». Вот те на! А нам рассказывали на школьных уроках, что в белом Владивостоке народ ходил, озираясь по сторонам от страха и в массе своей голодал...

Но вот свободного жилья в городе точно не хватало, и семья Аничкова устроилась жить на даче, о чём он позже пожалел: «Тревожили обитателей дачных посёлков ночные нападения хунхузов. За месяц было уведено в сопки два или три дачника. Однажды ночью явственно слышались крики о помощи и револьверные выстрелы, но подать помощь я не мог. Крики шли издалёка, квартала за три, и не на кого было оставить дом». Захватил беглый финансист и городской мятеж авантюриста Гайды, причём, по мнению мемуариста, это событие было не особенно ярким: «Тихо двигались юнкера в ночной тьме по направлению к казармам. ...Они дали залп. На них не обратили внимания. Когда залп повторился, то солдатня заметалась. Послышались крики: «Товарищи, спасайтесь! Пришли юнкера!» Все вояки бросились бежать по дороге к Владивостоку. Юнкера взяли казармы и освободили перепуганные офицерские семьи». За что благодарное население в лице дачников заманило «юнкеров в свои дома, кормили и поили их, умоляя не уходить, и продержали у себя два дня».

Прогноз — в десятку!

Да, так и было: повседневная жизнь в досоветском Владивостоке протекала относительно стабильно и привычно. Оперетта, театры, библиотеки, учебные заведения — всё вертелось и работало: теноры распевали арии, девочки из варьете дрыгали стройными ножками, интеллигенция томилась в читальных залах. А вот наука, она что? В конце 1921 года, буквально за считаные месяцы до падения последнего белого режима, во Владивостоке вышел в свет сборник «Экономическая роль Владивостока». Его автор Константин Куртеев, приват-доцент Восточного института, выдал точный экономический срез нашего города, который, несмотря на политические пертурбации, успешно развивался. И, как ни странно, начало развитию положила Первая мировая война. С одной стороны, «она создала в России торговый кризис». Но, с другой стороны, по этой же самой причине невольно вынудила Владивостокский порт «принять колоссальное количество грузов для обороны страны», что и стало причиной «его расцвета и оживления грузооборота, достигшего около 50 милл. пудов ежегодно».

Политические пристрастия автора этого сборника остались неизвестными, но, как можно предположить, он во время подготовки его к печати даже не думал, что экономику Владивостока будут развивать большевики. «Значение Владивостока теперь считается окончательно признанным. Владивосток является главным торговым портом России на востоке, и как таковому ему предстоит в будущем крупная роль в экономике нашей страны, несмотря даже на то, что в настоящее время, вследствие неблагоприятных международных условий, выходы из Японского моря в открытый океан находятся фактически в руках нашей соседки Японии». Невероятно точное попадание, причём на век вперёд! Да, пройдут десятилетия — и японцев мы отодвинем куда подальше, и город нашенский станет главным портом РФ на востоке. Но по иронии матери-истории прогноз экономиста Куртеева хоть и не быстро, но всё же с успехом начнут реализовывать именно при советской власти. Сам же Константин Константинович до этих дней не доживёт. В 1928 году он покинет Владивосток, перебравшись в Горький. Устроится кредитным ревизором в областной финотдел. В августе 37-го будет арестован и спустя пять месяцев расстрелян по обвинению в шпионаже в пользу Японии.

...Завершая наш исторический обзор, хочется понять: что же значит для России, ДВ региона, для всех нас Владивосток? И ответ, наверное, может быть таким. Наш город — это путь от военного поста до порта мирового значения, от центра освоения региона до современного мегаполиса, сочетающего традиции и инновации. Это — сплав мужества, упорства и веры в будущее, где каждый камень любого старинного здания не просто хранит следы прошлого, но и формирует будущее.

С днём рождения, любимый и неповторимый Владивосток!