Владивостокский окоп Виктора Некрасова

Родоначальник «лейтенантской прозы» служил в Театре Тихоокеанского флота

17 июня исполняется 115 лет со дня рождения писателя Виктора Некрасова (1911–1987). С его повести «В окопах Сталинграда» когда-то началось целое направление, которое так и назвали — «окопная», или «лейтенантская» проза. Хорошо известны Киев Некрасова, Сталинград Некрасова, Париж Некрасова, куда он эмигрировал в 1974 году и где умер… Куда меньше — Владивосток.

«Было интересно, увлекательно, тешило самолюбие»

Писатель Виктор Некрасов

В родном Киеве Некрасов (по маме — потомок древнего аристократического рода Мотовиловых) окончил архитектурный факультет строительного института, параллельно занимался в театральной студии. Сцена, изящные искусства явно влекли его сильнее, чем архитектура. Некоторое время он колесил с Железнодорожным передвижным театром Роксанова по Украине. («Это был театр “на марках”, в просторечии же “левая халтура”», — вспоминал писатель.) А в 1938 году Некрасова, по его же словам, «занесло во Владивосток». Как, почему — неизвестно.

Зато известно, что здесь он служил актёром и художником в Театре Тихоокеанского флота. Здание Дома офицеров флота, что на Светланской-Ленинской, 48, возвели ещё в 1895 году — как резиденцию командира Владивостокского порта. В 1930-м перестроили в конструктивистском стиле (и это была не последняя перестройка).

Роли Некрасову доставались не главные: Артур из «Стакана воды» Скриба, Антуан из «Тропы шпиона» Дюма, Дамис из «Тартюфа» Мольера… Сам он вспоминал: «Что-то изображал там на сцене театра Тихоокеанского флота, не помню уже что, но, кроме того, вместе с краснофлотцем Александровым мастерил макет для бальзаковской “Мачехи”. Потом для “Доходного места” Островского. Декорации, костюмы, реквизит… Было интересно, увлекательно, тешило самолюбие».

Уже во Владивостоке Некрасов пробовал сочинять рассказы и пьесы: «По вечерам что-то писал. Посылал в журналы. Возвращали. К счастью…»

«Каждую субботу и воскресенье мы… ездили на Вторую Речку»

Так выглядел ДОФ в 1930-х

Где именно жил будущий писатель — неизвестно. Возможно, прямо в ДОФе (нарисованная им комната напоминает служебные помещения Дома офицеров с характерными оконцами). Из мемуаров Некрасова: «По вечерам, после спектакля, в крохотной моей каморке, сидя друг у друга на коленях, весело выпивали с ребятами — все они молодые актёры, проходили военную службу в нашем театре. В Испании всё ещё шла война. Мы переживали неудачи республиканцев, иной раз позволяли себе выпить за их успехи по глотку Бог его знает как оказавшегося на владивостокских прилавках ихнего же испанского шампанского…»* Интересно, что испанские напитки запомнились и поэту Евгению Долматовскому, в том же 1938 году побывавшему во Владивостоке:

…Моряк танцует в клубе на Посьетской,

С друзьями пьёт испанское вино…

Закусывать же шампанское порой было нечем, пишет Некрасов: «Помню, как мы, когда я жил во Владивостоке… тосковали по картошке. Рис, рис, рис, иногда как высший деликатес — сушёная картошка».

Уже в эмиграции Некрасов вспоминал комнату своей коллеги по труппе (вероятно, не просто коллеги) Нанины Праховой, с которой они занимались ещё в киевской студии: «…В том далёком Владивостоке в уютной комнате с занавеской через всю комнату и видом из окна на лютеранскую кирху». Во время войны Нанина из оккупированного Киева по программе «фольксдойче» попала в Германию. «Освободили американцы. Долго слонялась по различным лагерям “ди-пи” с малышом Никиткой на руках. В конце концов осела в Австралии», — лаконично излагал эту часть её биографии Некрасов, в 1981 году навестивший подругу в Перте.

Ещё один владивостокский адрес, упомянутый Некрасовым: «…Каждую субботу и воскресенье мы обычно ездили на Вторую Речку, это такой пригород, предместье Владивостока с рабочими клубами, со своими выездными спектаклями».

«Хороший город!»

После Владивостока Некрасов отработал театральный сезон в Кирове, ещё один — в Ростове-на-Дону, откуда и ушёл на фронт. Имея строительное образование, попал в сапёры. Служил полковым инженером, заместителем командира сапёрного батальона, участвовал в Сталинградской битве, освобождал Украину и Польшу. В 1943 году старший лейтенант Некрасов получил медаль «За отвагу», вскоре был ранен под Донецком, после лечения вернулся в строй. В 1944-м гвардии капитана Некрасова наградили орденом Красной Звезды, в Люблине он получил второе ранение. Вскоре был демобилизован и наконец начал писать всерьёз, найдя свою тему и манеру.

«В окопах Сталинграда» — первое произведение о войне, написанное не военкором, а строевым младшим офицером. Оно вышло уже в 1946 году. За эту книгу Некрасов получил Сталинскую премию, которую передал на инвалидные коляски для ветеранов. Годом позже вышла повесть Эммануила Казакевича «Звезда» о фронтовых разведчиках (её автор, кстати, до войны тоже работал на Дальнем Востоке — строил Еврейскую автономию, возглавлял колхоз «Валдгейм» и Биробиджанский театр). Юрий Бондарев, Виктор Курочкин, Константин Воробьёв, Евгений Носов, Григорий Бакланов и другие были заметно моложе и «расписались» позже.

Интересно, что в «Окопах» упомянут и Владивосток. В разговоре с главным героем и рассказчиком Керженцевым (в нём узнаётся сам Некрасов) комроты Карнаухов вспоминает, как до войны работал на шахте в Сучане, а ещё раньше жил во Владивостоке:

— А во Владивостоке ещё купаются.

— Там, говорят, море холодное.

— Холодное. Но всё-таки купаются.

В «Солдатах» — экранизации «Окопов», снятой в 1956 году Александром Ивановым по сценарию Некрасова, — в ролях Керженцева и Карнаухова дебютировали Всеволод Сафонов и Николай Погодин. Герой последнего говорит о Владивостоке: «Хороший город!»

«Передвигайся как знаешь»

Актёры Театра ТОФ Н. Прахова, В. Некрасов, Л. Александров, А. Лакшин. Владивосток, 1938 год

В следующий раз Некрасов попал на Дальний Восток в 1964 году — взял командировку от журнала «Новый мир», где вскоре опубликовал записки о Камчатке «За двенадцать тысяч километров». Процитируем их: «Путешествие по Камчатке — не туристская поездка… Передвигайся как знаешь: хочешь пароходом, хочешь самолётом — твоё дело, а концы все камчатские — досюда пятнадцать рублей, дотуда тридцать… Одним словом, вылететь в трубу можно в течение двух-трёх суток». Благо, местный обком организовал Некрасову и его товарищам (дальневосточным журналистам, включая известных во Владивостоке Юрия Муравина, фотокорреспондента ТАСС, и Яна Вассермана — поэта, врача, альпиниста) «зелёную улицу». Они облетели полуостров на самолёте рыборазведки, прошли рекой Камчаткой на водомёте, осматривали вулканы с борта Ан-2, на сторожевике добрались до Командорских островов. Здесь они возложили венок на могилу Беринга и увидели, как бьют морских котиков (Некрасов: «Лучше бы я этого не видел»).

Из впечатлений писателя о камчатском рыбзаводе: «Укладывать рыбу в консервную банку — это не то же самое, что делать операцию человеку или даже морской свинке, строить дворец спорта или хотя бы железнодорожный пакгауз, чем варить сталь, вязать арматуру. Это — укладывание рыбы в консервную банку. Искать в этом занятии “творческих импульсов”, считать “самой жизнью, полной, радостной” может только человек, никогда не укладывавший рыбу в консервную банку».

Больше на Дальнем Востоке Некрасов не бывал. Зато трижды посетил Японию, которую назвал «другой планетой». 

Фото — из открытых источников и с сайта nekrassov-viktor.com

*Употребление алкоголя вредит вашему здоровью