Сделка века — чифанька вместо физмата

В Уссурийске продали легендарный педагогический институт

Что ни день, то новые ужасы в нашем колхозе. В Уссурийске канул в Лету пединститут. Прекрасное старинное здание физмата, в котором в начале XX века размещалась Никольск-Уссурийская женская гимназия, пустили с молотка. Каких-то 72 млн рублей — такую цену за легенду назначил на торгах «ДОМ.РФ», и вот уже место легендарного института заняла банальная китайская чифанька. 

«Это вообще как?! У кого рука поднялась — в здании, которое у многих горожан ассоциируется со студенчеством и которое само по себе представляет архитектурную и историческую ценность, разместить китайскую кухню?» — возмущаются жители Уссурийска.

ИА UssurMedia

Эта сделка, пожалуй, может претендовать на самую циничную в истории большой распродажи исторического и культурного наследия Приморья, в том числе объектов, ранее принадлежавших ДВГУ — главному университету Дальнего Востока и другим крупнейшим вузам края.

Здания обрели новых владельцев, при этом единицы сохранили образовательный профиль, как например, институт прокуратуры на месте знаменитого физфака на улице Суханова. Дух студенчества, витавший в университетских зданиях Владивостока, вытесняют обосновавшиеся в них чиновники, робототехники, индусы, туристы, мигранты, судоремонтники…

Но китайка вместо физмата в Уссурийске — совсем уже за гранью. Трагичный символ эпохи потерь. И это не только про имущество, но и про систему высшего образования.

Об этом в своём последнем интервью в ДВВ с болью рассказывал Валерий Иванович Тарасов, потрясающий человек, который четверть века был ректором Уссурийского государственного педагогического института. Часть не вошедшего в ту публикацию материала публикуем сегодня.

Слушаем великого ректора.

Учили, оздоравливали, лечили 

— История нашего пединститута началась в 1909 году, когда в Никольск-Уссурийском открылась женская Учительская семинария — первое педагогическое заведение на Дальнем Востоке. В 1949-м вуз стал Учительским институтом, а в 1954-м преобразован в Уссурийский государственный педагогический институт.

В конце 90-х годов мы смотрели статистику по краю. 83 % учителей в школах — это выпускники Уссурийского пединститута. Остальные почти все окончили три наших педучилища — два во Владивостоке, одно в Спасске. Приезжих совсем немного.

УГПИ в эпоху расцвета — это более 5 000 студентов. Из них примерно 3 700 — 3 800 на дневном обучении, около 2 000 — на заочном. 311 преподавателей, 63 % из них с учёным званием, 10 % — доктора наук и профессора.

У нас была мощная материальная база. Даже свою типографию сделали. Всё, что нужно, печатали сами.

У нас был санаторий-профилакторий для студентов. В советское время только ДВГУ и, кажется, политен могли таким объектом похвастаться. Когда началась ельциновщина, студенческие санатории перестали финансировать, и они почти все позакрывались. А я решил сохранить наш профилакторий — за счёт небольшого сокращения персонала: ночных вахтёров и ещё кого-то. На содержание направляли внебюджетные средства. Мы тогда как раз начали принимать студентов на платную форму обучения: каждый год по 200 человек — на дневное, по 50 — на заочное.

Мы не только оздоравливали студентов, но и лечили. У нас даже стоматология своя была.

В УГПИ создали лабораторию экологии, оснастили новейшим оборудованием. Она располагалась в типовом здании школы, я её строил под начальные классы. Так мы называли факультет начального педагогического образования. Если по уму, так можно было бы городу отдать это здание и сделать школу. Нет же, так и стоит, пустует.

Как Тарасов стадион сторговал

Ректор Валерий Тарасов выступает перед первокурсниками. Игорь ВАРИЦКИЙ

В УГПИ был великолепный спортивный комплекс, который я в начале 90-х купил у строителей. Тогда все их управления начали закрываться, и они выставляли на продажу своё имущество. А мы только-только открыли факультет физического воспитания. Нигде такого не было, мы первые! Конечно, нам нужен был этот спорткомплекс.

И вот иду я за ним к продавцу, а тот называет цену — просто сумасшедшие по тем деньгам, ещё советским. Пришлось торговаться. Сторговал до 800 000 рублей.

Потом я отправился в банк, их тогда много открывалось, и мне дали кредит на 800 тысяч. Это был мой первый в жизни кредит на нужды УГПИ! Получил деньги, купил спорткомплекс, взял билет на самолёт и полетел в министерство.

Понимал, если буду просить, то денег мне не дадут ни за что! Если покажу долг, нервы вымотают, но дадут! Так и вышло. Уж как там меня трясли, как полоскали, как только не обзывали, но в конце концов деньги перечислили, и спорткомплекс стал полностью наш, без долговых обязательств.

А к спорткомплексу я ещё и стадион добавил. Армия наша тогда была нищая и тоже начала активно распродавать всё. В том числе стадион рядом с ДОСАФ, сейчас ДОРА. Я подключился, долго торговался, и не поверите! — стадион мне достался бесплатно! Повезло: армии нужно было побыстрее от него избавиться.

К сожалению, те, кому надо, сегодня уже присмотрели этот лакомый кусок — наш стадион. Спорткомплекс тоже в чужих руках. Продадут, наверное.

Сократили, растащили. Варвары…

За всю историю ни разу не прекращалась подготовка учителей в этом учебном заведении! Война Гражданская, война Отечественная — институт продолжал работать. Потому что это дело государственной важности — растить учителя.

Казалось, ничто не сможет этому воспрепятствовать. Но вот смогли же! Сегодня от мощного, востребованного вуза почти ничего не осталось. Те, кто фактически уничтожил УГПИ, — варвары! Как можно было закрыть первое на весь Дальний Восток педагогическое учебное заведение?! Хотя допускаю, что эти временщики даже не знали этого исторического факта.

— Мы влились в федеральный университет, поймавшись на сладкие уговоры. Последствия не заставили себя ждать. Первым делом сократили набор. Затем начали растаскивать материальную базу. В институте стали править бал люди, которые к нашему профилю вообще отношения не имеют.

Планомерное уничтожение УГПИ началось с 2015–2016 годов. Видеть это было больно, невозможно. Я много раз пытался пробиться к губернатору, уссурийскому мэру — безрезультатно. Обращался к ректорам ДВФУ. Последний просто заблокировал меня в своём Telegram-канале, когда я предложил поделиться опытом. Мне есть что сказать: 25 лет работал ректором, и пусть в сравнении с федеральным УГПИ был маленьким, но проблемы-то одни и те же — что в маленьком, что в большом вузе.

По кличке Ликвидатор 

— Мы не жалели денег на институт. Весь внебюджет тратили на себя — вкладывались в модернизацию, повышали зарплату преподавателям. Мы первыми, если не в России, то на Дальнем Востоке точно, открыли электронный читальный зал. Закупили кучу компьютеров. Собрали великолепную библиотеку с огромной коллекцией книг — от современных до раритетных и очень ценных. 450 тысяч томов!

У нас был потрясающий музей природы, с уникальными экспонатами, в том числе птичка родом из 1907 года, тигр, медведь в натуральную величину и лучшая в России коллекция бабочек, в которой стоимость иных экземпляров доходила до 10 тысяч долларов. В корпусе художественно-графического отделения весь этаж был украшен авторскими картинами. Где теперь всё это, не знаю.

Когда у пединститута объявился преемник, ко мне прибежал заведующий библиотекой: что делать, нас заставляют уничтожать редкие старинные книги! Ничего мы не могли сделать.

Нам прислали одну энергичную даму, которой сразу дали кличку Ликвидатор. Все поняли, что она приехала ликвидировать нас. Так и получилось. Как бульдозером, стали крушить всё, что создавалось десятилетиями.

Взяли и уничтожили 

У меня пятеро внуков, я не представляю, что будет со школой — начальной и старшей, когда они вырастут.

В Уссурийске, как и во Владивостоке, школ не хватает. Когда-то прибавилась 32-я школа на Междуречье, но она уже довольно старая. В сёлах школы позакрывали, возят всех в 8-ю школу на Сахарухе. Школа № 28 совершенно ветхая.

Учителей мало. Качество подготовки понизилось. Ещё бы не так! Педагогов сейчас готовят все, даже сельхозакадемия. Кроме пединститута, который взяли и уничтожили. Настоящего педагога можно вырастить только в профильном педагогическом вузе!

Раньше Уссурийск был городом молодёжи. Сегодня здесь ни школ, ни учителей, ни людей. Нет вузов — нет молодёжи. Город становится пустым.

Пустота везде. Это очень тревожно.

Мрачное будущее

«Что имеем сегодня? Дефицит учителей, кризис педагогического образования, отток молодёжи из Приморья. В УГПИ учились ребята со всего края, из ближайших районов и самых дальних сёл. Приезжали, чтобы выучиться на учителя и вернуться домой, в школу. Мы потеряли и приморскую педагогику, и престиж профессии.

С таким отношением к педагогическому образованию будущее Приморского края представляется мне довольно мрачным».

***

Мы встретились с ним на исходе 2024 года. Валерий Иванович пригласил меня в гости, чтобы поделиться наболевшим — про институт и педагогическое образование, про то, что мы теряем безвозвратно. У нас получилось хорошее интервью в ДВВ. А в апреле 2025 года Валерий Иванович ушёл навсегда. Как сейчас уходит его любимый УГПИ. Только ректор — в небеса, а вуз — на продажу.