В моём городе грязь, грязь…

Снеговая Гадь угрожает поглотить Владивосток

Почти полвека я живу во Владивостоке. С моим бесконечно любимым городом мы прошли самые трудные времена. Помню его обезвоженным: в кранах сушь, за водой — куда только можно, подолгу стояли в очередях, тащились с вёдрами-банками по домам.

Помню полуголодным, в 80-х: всё по талонам, пакет костей под названием «суповой набор», который трижды варишь-варишь и каждый раз сливаешь чёрную мутную воду с какой-то мерзкой взвесью, безумные очереди за гуманитаркой — бесплатным продуктовым набором из Америки, где всего прочего находилась неведомая нам, но страшно полезная спасительная чечевица.

Помню обесточенным, в 90-х. Электричество вырубали, как сегодня леса, — сплошным ковром. Кварталами, районами. Полный мрак! Не светилось ни одно судно на море! Чёрное-чёрное море, чёрные улицы, и гопота там правит бал… Костры во дворах. Ужин мы так готовили — на открытом огне. Света не было постоянно. Из-за этих наших фидеров отключалась нормальная жизнь в городе. Сегодня со светом тоже проблема, но до катастрофы 90-х мы пока не дошли. Спасибо фидерам за это!

Помню город в счастливой стабильности, когда по всему Владивостоку мотались автобусы, троллейбусы, ходили катера и паромы — с Мальцевской, Диомида, Чуркина, Змеинки, и можно было без проблем добраться куда хочешь. Транспорт собирал пассажиров с шести утра до полуночи.

Очень разным я видела наш город. Но таким грязным, замызганным, убогим — НИКОГДА! Грязь сопровождает горожан везде и всюду.

Мы с мужем забираем внучку из детсада № 114 на Юмашева, 8 с литерой «г», и каждый раз я в шоке. Привыкнуть и принять невозможно, настолько убогие окрестности вокруг. Это совсем не столица ДФО, а деревня Гадюкино — реальное, настоящее такое Гадюкино, которое вот-вот смоет. Если не дождями, то дерьмом.

К детсаду уже только на джипе подъезжать, и то на специально переделанном под экстремальные путешествия. Ямы, как прорвы. На мелкой машине — бойся угробиться. Древний асфальт, как истлевшие обрывки фотографий родом из СССР — куски, огрызки, крошево. И вокруг грязь, грязь…

Жижа течёт по дырявым, провалившимся, как нос сифилитика, улицам Владивостока. Никогда не видела такого носа, но уж очень созвучна эта болезнь с нынешним патологически изменённым состоянием города: стадия запущенная, грязюка неудержимо расползается по окрестностям. Буквально половым путём — в смысле по полу, по поверхности. И нет на эту заразу ни доктора-профи, ни санитаров, ни лекарств.

Столичного пошиба город нищ, как церковная мышь. Всё, что старательные местные управители по сусекам наскребут, тут же пускают на высокие благородные нужды — аттракционы возводить, тротуары расширять, бордюры ладить, бесплатные обочины в платные парковки превращать, страшные старые гаражи, парки, базары сносить, а вместо них ставить страшно красивые «человейники».

На совершенно земные запросы граждан уже ничего не остаётся. Самым настырным чиновники шпарят один ответ на всё про всё: «Починим, устраним, приведём в порядок. При достаточном финансировании. Во втором, третьем, пятом, сто пятом квартале». Ну, вы поняли! Денег нет, но вы держитесь, грязь месите, по дерьму ходите, канальей дышите.

В такой грязище я жила в детстве, в родном Макарове, крохотном городке на Сахалине. Там весной такие разливались грязи, что без резиновых сапог по колено месяца два и не думай куда-то сунуться.

В 2017 году мне вновь довелось побывать в Макарове и Южно-Сахалинске. Поразилась, как они там застряли в унылом прошлом: и главный островной город, и скромный райцентр. Но видели бы вы Макаров сегодня — красивый, чистый, комфортный, а дома — просто конфетки в ярких обёртках. Перемены в Южном — вообще восторг.

А у нас — грязь. «Снеговая Падь постепенно превращается в Снеговую Гадь», — с горечью говорят горожане. И в чём они неправы? Владивосток уже почти весь — Гадь.