Выбор на всю жизнь

Нам есть за что помнить забытого востоковеда. И японцам — тоже...

13 января 1889 года в семье широко известного Григория Елисеева родился сын Сергей. Никого из этих персон не припоминаете? Григорий — это купец-миллионщик из Петербурга, основатель знаменитого торгового дома «Братья Елисеевы» (в советское время — гастроном «Елисеевский») и официальный поставщик «двора Его Императорского Величества». А вот о сыне расскажем...

Нет предела совершенству?

Сергей Елисеев с супругой, Токио, 1916 г. Скан из реферата С. Марахоновой

Ещё до поступления в гимназию мальчик получает великолепное домашнее образование, особенно в части иностранных языков (свободно говорит на французском, немецком и английском, а в гимназии к ним прибавились греческий и латынь). Только если отец мечтал видеть в сыне продолжателя торгового бизнеса, то с этим вот домашним образованием в гуманитарном ключе он перестарался. Юношу влекут не финансы и бухучёт, а восточная история, в том числе живопись и языкознание, литература и поэзия. Особенно «японской эпохи Токугава и китайской гохуа». Учится Сергей в Берлинском, Токийском университетах и становится первым европейцем, получившим высшее образование в Японии.

На достигнутом уровне не останавливается: погружается в театральный мир местной творческой богемы, знакомится с литераторами и драматургами. А чтобы всё понимать в оригинале, тратит время на овладение японским и китайским языками. Зато свободно читает древние тексты, при этом влюбляется в творчество средневекового поэта Басё и даже защищает дипломную работа в аспирантуре «по одному из аспектов» его творчества. А на досуге изучает корейский, маньчжурский и айнский языки. Господи, но айнский-то зачем?.. Наверное, просто из интереса. Или чтобы доказать самому себе, что совершенству полиглота нет предела?

В 1914 году 23-летний Елисеев возвращается на родину и становится приват-доцентом Петербургского университета и переводчиком в МИДе. Революционное движение не понимает и не воспринимает. С победой Октябрьской революции большевики переименовывают город (и учебное заведение) в Петроград и пока разрешают ему преподавать на кафедре японской словесности. Но кафедра эта вчерашним браткам из Балтфлота кажется структурой буржуйской и даже враждебной: а ну как тут будущих шпионов готовят? Елисеева берут под арест и в течение двух недель пытаются этот вопрос прояснить в стиле «лучше признайся, белая сволочь». Угроза жизни более чем реальна, и в конце сентября 1920-го Елисеев нелегально, переплыв на лодке Финский залив, покидает Россию. Навсегда.

Наверное, получив французский паспорт и превратившись в Сержа, наш герой забыл Россию как дурной сон? Нет и ещё раз нет! Он стал подлинным апологетом и пропагандистом истинно русского стиля в его художественном, культурном и научном аспектах.

Русское — для иностранцев, иностранное — для россиян

Елисеев несколько лет живёт во Франции, не раз и подолгу работает в Японии. Переводит на японский книги русских классиков, пишет сценарии для местных театралов о русской жизни. После переезда в США устраивается на работу директором Центра исследований Китая и Японии Гарвардского университета и становится основоположником исследований Дальнего Востока, в том числе его российского сегмента. Стремясь вывести на мировую научную орбиту малоизвестных, но перспективных советских учёных, организует их публикации в научном журнале Harvard Journal of Asiatic Studies. Это филолог-китаист и будущий действительный член Академии наук СССР Василий Алексеев, филолог-переводчик и будущий профессор Юлиан Щуцкий.

А что для нас? Названия его научных работ, в своей тематике адресованных советским исследователям и переведённых на русский язык, по-научному специфичны и ничего не скажут массовому читателю. То ли дело своеобразный путеводитель по Японии — цикл его лекций в Петроградском университете и Институте истории искусств! Язык автора — живой, увлекательный и точный: «Путешествие в Японию имеет ту прелесть, что соединяет в себе экзотику с известным европеизмом. Жизнь кругом восточная — одежда, разговор, а поезда, трамваи, автомобили, гостиницы, ритм почти европейские. ...Нужно уметь увидеть через экзотику европейское, и наоборот… Япония, с одной стороны, стремится к нам, с другой стороны, — в ней всё нам чуждо. ...Выбирая время года когда ехать в Японию, безусловно, следует предпочесть осень (август, сентябрь, октябрь) или весну (апрель, май, июнь). Что касается языка, серьёзный исследователь, конечно, должен знать японский язык. Простой путешественник может его не знать и обходиться английским — если он путешествует по большим городам и центрам, где он вполне может увидеть то, что его интересует. Но в деревне английского будет недостаточно. ...В Японии существует общество «Добро пожаловать» Welcome Society, которое идёт навстречу туристам, и через него можно получить разные разрешения и пропуск для осмотра заводов и тюрем. Кроме этого, на всех больших вокзалах существует Japan Tourist Bureau, которое даёт указания и где можно купить карты». Кратко, конкретно, и при этом кажется, что часть советов от Елисеева российскому путешественнику сохраняет актуальность и в наши дни!..

Тяжёлый вопрос о спасителе

Вторая мировая война близится к завершению. Работа Гарвардского университета по большей части трансформируется на военную программу обучения японскому языку. Профессор Елисеев при этом сотрудничает с военным ведомством США, по специально разработанным им самим программам преподаёт японский язык армейским офицерам. И, кроме того, консультирует государственный Департамент стратегической службы (Office of Strategic Services) по проблематике Японии. В июне 1945 года ему на стол ложится перечень из пяти японских городов, которые избраны для предстоящей ядерной бомбардировки. Они последовательно обозначены как «Киото (различные отрасли промышленности), Хиросима (большой военный порт и промышленный город), Иокогама (большой порт), Кокура (основной арсенал), Ниигата (порт, сталелитейные заводы и нефтеперерабатывающие заводы)». От Елисеева требуется консультация: с какого города лучше начать бомбардировки?

Киото, буддистский храм Киёмидзу-дэра ...и стёртый с лица земли Нагасаки upload.wikimedia.org + rcg.org

Киото в списке первый. И перед русским профессором встаёт тяжелейший моральный выбор, проигнорировать который он не вправе. Да, при ядерном ударе по любому из этих городов неминуемо погибнут десятки тысяч жителей, и здесь он ничего изменить не может. А что может? Спасти Киото. Почему Киото? Потому что он — исторический и культурный центр Японии, её древнейшая визитная карточка. Киото — это буддистский храм Киёмидзу-дэра, основанный в 778 году. Это храм Ясака-дзиндзя — синтоистское святилище, построенное в VII веке во времена правления императрицы Саймэй. Это равнинный замковый комплекс Нидзё — бывшая резиденция правителей-сёгунов рода Токугава. И понятно, что эти архитектурные сокровища принадлежат не только Японии, но и всему человечеству...

Президента США Гарри Трумэна культурологические аспекты предстоящей ядерной бомбардировки как таковые, очевидно, не так уж и интересуют. Поэтому свои рекомендации о безусловном исключении этого города из списка целей Елисеев обосновывает тем, что «уничтожение Киото будет серьёзным препятствием на пути дальнейшего примирения с Японией». Трумэн к мнению учёного прислушивается, и первым городом, стёртым в ядерную пыль, становится вторая в списке Хиросима. Далее, как известно, вместо скрывшейся в спасительной облачности Кокуре повторно бомбят Нагасаки. То есть Нагасаки — это фактически вместо Киото...

Знали ли жители Киото, что вместо них благодаря выбору Елисеева в ядерном огне сгорели жители Нагасаки? Узнали позднее. Равно как и выжившие, но искалеченные люди из Нагасаки. Русский профессор спас бесценное культурное наследство, но при этом погубил десятки тысяч одних людей вместо других, предназначенных к военно-политическому закланию. Имел ли он моральное право делать такой чудовищный выбор? Это — тяжелейший вопрос, на который и ныне невозможно найти ответ. Однако надо понимать, что даже если б он вообще отказался делать выбор и не взял грех на душу, то это ...тоже был бы выбор. Обрекающий на мученическую смерть жителей стоявшего первым в списке Киото. А выбор этот, что ни говори, Елисеев сделал на всю оставшуюся жизнь.

...В 1957 году профессор выйдет в отставку и вернётся во Францию. После того, как в 1971 году скончается его супруга Вера-Доротея, он будет вести затворнический образ жизни. И так до самой своей смерти, что настигнет его 13 апреля 1975 года. Мемуаров не оставит. Поэтому, как он оценит свой выбор 1945 года, мы никогда так и не узнаем...